Лидеры албанских сепаратистов бойкотировали переговоры, продолжая военные акции: спровоцировали взрыв на магистрали Печ — Дечани — Джаковица, начали наступление в ряде пограничных с Албанией районов. Средства массовой информации цитировали мнение председателя одной из парламентских партий Косова А. Демачи о том, что по состоянию на начало июня Освободительная армия Косова предположительно контролировала район площадью 3000 кв. км, включая порядка 250 деревень с общей численностью населения 700–800 тыс. человек, большинство из которых находятся в районе Дреницы[239]. В докладе Международной кризисной группы летом 1998 г. отмечалось: «То, что 1 января 1998 г. являлось далеко отстоящими политическими вожделениями этнических албанцев, а именно независимое Косово, к 1 марта 1998 г. переросло в военную задачу народного восстания, а к 1 июля 1998 г. стало одной из причин надвигающейся гуманитарной катастрофы в виде сотен тысяч человек, вынужденных вследствие боёв покинуть места своего проживания»[240].
Мировое общественное мнение складывалось не в пользу сербов. Экраны телевизоров во всем мире пестрили снимками беженцев из Косова, которых размещали в Македонии, Албании, увозили в Италию, Австрию, Германию и даже Америку. Западные СМИ прекрасно использовали ситуацию, играя на чувствах жалости и сострадания. Но заметен был и монтаж. Например, я сама видела репортажи, в которых неграмотные албанские женщины, окруженные детьми, отвечали на вопросы журналистов на английском языке. Российский журналист Павел Лобков каждый вечер кричал с экрана о тяжелой участи албанских беженцев, но не снял ни одного репортажа о сербских беженцах, о лагерях для беженцев в Сербии, где спасались от албанского террора и сербы, и албанцы, и мусульмане.
Представитель Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии при Организации Объединенных Наций направил 19 июня 1998 г. в Совет Безопасности письмо, в котором утверждалось, что именно президент Милошевич несёт особую ответственность за содействие мирному решению проблем Косово. «Ему не следует полагать, что международное сообщество будет введено в заблуждение разговорами о мире, когда реальная ситуация на местах свидетельствует о еще большем усилении репрессий. Совет занял общую позицию, предусматривающую введение запрета на осуществление новых инвестиций в Сербии»[241].
Серьёзные заявления на столь высоком уровне стали поводом для того, чтобы Международный трибунал для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершённые на территории бывшей Югославии с 1991 г., создал следственную группу для выяснения событий в Косове, «утверждений о преступлениях, о которых сообщили беженцы, покинувшие Косово»[242]. Секретариат Международного трибунала начал предпринимать масштабные усилия по внедрению и поддержке значительного числа следователей в регионе. Совет министров Евросоюза 8 июня отменил свое прежнее постановление о приостановке запрета на инвестиции в Сербию, а в конце июня принял решение о запрете полётов югославских самолетов в страны ЕС. 12 июня КГ, собравшаяся в Лондоне, выдвинула Белграду ряд требований, главными из которых были предоставление возможности осуществления международного наблюдения в крае и прекращение всех действий сил безопасности, вывод из Косова югославского спецназа[243].
В этот период, как вспоминает Е. М. Примаков, Москва осознавала опасность применения сил НАТО против Югославии и стремилась сделать всё, чтобы предотвратить такой сценарий. Б. Ельцин обратился с посланием к С. Милошевичу и срочно пригласил его в Москву. Встреча состоялась 16 июня 1998 г. В совместном заявлении югославская сторона обещала продолжить переговоры по всему комплексу проблем, включая обсуждение формы автономии края, не осуществлять репрессивные действия в отношении мирного населения, обеспечить свободу передвижения по всей территории Косова, гарантировать свободный доступ в край гуманитарных организаций. Самым больным вопросом стал вопрос о выводе из Косова югославских военных и полиции. На настойчивые просьбы об этом российской стороны С. Милошевич отвечал, что такое действие повлечет за собой волну сербских беженцев. В итоге остановились на формулировке, что силы безопасности будут сокращать своё присутствие по мере сокращения террористической активности[244].
Российская дипломатия посчитала это прорывом. Она гордилась тем, что дипломатическими средствами сняла перспективу применения силы против Белграда, что в Косове положение начало улучшаться. Тогда казалось, что опасность отведена надолго. Однако российскому министру иностранных дел была ясна игра западной дипломатии: «Нередко искусственно создавались драматические ситуации, которые якобы принуждали НАТО повышать степень готовности к осуществлению военных действий. Главным “аргументом” было не реальное развитие обстановки в Косове, а несогласие Милошевича вывести спецназ»[245].
В различные районы края участились поездки дипломатов и представителей гуманитарных организаций, аккредитованных в Белграде. Российский посол рассказывал, что западные коллеги после таких поездок часто не разделяли настроения в их столицах, где продолжали превалировать пессимистические и явно односторонние оценки. Анализировали ситуацию и на Смоленской площади. Российские дипломаты пришли к следующим выводам: «продолжать контакты с Милошевичем с целью подвигнуть его к выполнению в полном объеме московских договорённостей — эта часть работы успешно осуществлялась в дальнейшем И. С. Ивановым;
установить и развивать диалог с албанской стороной для того, чтобы способствовать началу, а в дальнейшем успеху переговоров;
активизировать контакты с действующим председателем ОБСЕ министром иностранных дел Польши Б. Геремеком, добиваясь сближения позиций этой организации с Белградом;
в контактной группе сосредоточиться на выработке формулы о будущем статусе Косова в рамках Югославии с целью предложить её сторонам в качестве основы для переговоров — этим занимался главным образом Н. Н. Афанасьевский;
поощрять и поддерживать параллельные дипломатические усилия США с тем, чтобы максимально использовать их в интересах дела и постараться вовлечь американцев в лоно политического урегулирования конфликта»[246].
Военные действия в Косове дали повод гуманитарным организациям в большом количестве появиться на Балканах, где их главными целями были Косово, Албания и албанские беженцы. Расширили свою деятельность в регионе учреждения Организации Объединенных Наций. В дополнение к отделению УВКБ в северной части Албании Мировая продовольственная программа (МПП) также открыла там 17 июня чрезвычайное отделение. УВКБ руководило проведением в районе межучрежденческого планирования на случай чрезвычайных обстоятельств. 15 июня Управление Координатора по гуманитарным вопросам Программы развития Организации Объединенных Наций (ПРООН), Детский фонд Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ), УВКБ, МПП и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) выступили с объединенным призывом об удовлетворении потребностей в гуманитарной помощи, связанных с кризисом в Косове. Целью этого призыва являлась мобилизация 18 млн долл. США на межсекторальную помощь для системы Организации Объединенных Наций, из которых УВКБ изыскивает 12,9 млн долл. США. Механизмы координации действовали в Приштине, Белграде, Подгорице, Тиране и Скопье. МПП хранила продовольствие в Приштине и могла прокормить 35 тыс. человек в месяц. В северной части Албании МПП готова была приступить к распределению 500 т продовольственной помощи[247].
С 6 июля в Косове начала работу Международная дипломатическая миссия наблюдателей. 8 июля в Бонне, стремясь предотвратить военные действия со стороны югославской армии, Контактная группа приняла заявление по Косову с призывом прекратить враждебные действия и возобновить прерванные переговоры. Параллельно албанцам были обещаны сначала максимальная автономия, а затем независимость. Заявление имело конфиденциальное приложение, касающееся будущего статуса края. 21 июля в Лондоне эксперты Контактной группы обсудили возможные варианты статуса Косова. Окончательный вариант был сообщен сторонам англичанами от имени группы в начале августа. ОБСЕ также выразила мнение об особом статусе края. «Выступая перед участниками встречи в рамках центрально-европейской инициативы, которая проходила на Бриони 6 июня, Действующий председатель выдвинул идею предоставления Косову особого статуса. По его мнению, инициативу следует проработать в рамках диалога между властями СРЮ и косовскими албанцами. Он считал, что диалог “за круглым столом”, посвящённый особому статусу Косова, помог бы решить проблему выбора между независимостью и автономией. Это могло бы помочь отойти от политической риторики и перейти к решению таких конкретных вопросов, как налаживание деятельности там законодательных и исполнительных органов, обеспечение сохранения местным населением своей самобытности, создание местных органов власти и развитие сферы образования»[248].
