С 6 июля в Косове начала работу Международная дипломатическая миссия наблюдателей. 8 июля в Бонне, стремясь предотвратить военные действия со стороны югославской армии, Контактная группа приняла заявление по Косову с призывом прекратить враждебные действия и возобновить прерванные переговоры. Параллельно албанцам были обещаны сначала максимальная автономия, а затем независимость. Заявление имело конфиденциальное приложение, касающееся будущего статуса края. 21 июля в Лондоне эксперты Контактной группы обсудили возможные варианты статуса Косова. Окончательный вариант был сообщен сторонам англичанами от имени группы в начале августа. ОБСЕ также выразила мнение об особом статусе края. «Выступая перед участниками встречи в рамках центрально-европейской инициативы, которая проходила на Бриони 6 июня, Действующий председатель выдвинул идею предоставления Косову особого статуса. По его мнению, инициативу следует проработать в рамках диалога между властями СРЮ и косовскими албанцами. Он считал, что диалог “за круглым столом”, посвящённый особому статусу Косова, помог бы решить проблему выбора между независимостью и автономией. Это могло бы помочь отойти от политической риторики и перейти к решению таких конкретных вопросов, как налаживание деятельности там законодательных и исполнительных органов, обеспечение сохранения местным населением своей самобытности, создание местных органов власти и развитие сферы образования»[248].
Операции сил безопасности Югославии против албанских террористов вызывали обеспокоенность международных организаций. Генеральный секретарь ООН в докладе от 20 августа информировал Совет Безопасности о том, что происходит в крае. Албанцев не называли сепаратистами, их отряды именовали Освободительной армией Косова (поднимая их статус над государственной армией), а сербских полицейских и военных, предпринявших наступательные операции после того, как в июле ОАК взяла под свой контроль часть Косова, называли просто «сербские силы». Правительство Югославии объявило, что жизнь возвращается в нормальное русло, однако Генеральный секретарь ООН считал, что конфликт продолжается и выдвигать какие-либо предположения о его окончании преждевременно. Генеральный секретарь ООН старался держать ситуацию под контролем. В августе он сделал несколько докладов во исполнение резолюции 116 °CБ ООН, а эскалацию конфликта в Косове в конце июля назвал «апогеем насилия»[249].
Все гуманитарные организации и миссии, в большом количестве находившиеся на Балканах, скорее создавали видимость активности, чем пытались действительно решать проблемы. Ибо решать их надо было в Брюсселе и Вашингтоне, а не в Белграде. Так, 14–22 июля 1998 г. Ф. Гонсалес в качестве личного представителя действующего Председателя ОБСЕ по Югославии работал в Миссии ОБСЕ по технической оценке. Его целью был поиск путей и средств для начала процесса всеобъемлющего урегулирования вопросов, имеющих значение для отношений между Союзной Республикой Югославией и ОБСЕ, включая возвращение долгосрочных миссий, особенно в Косово, в соответствии с решением № 218 Постоянного совета от 11 марта 1998 г. Переговоры послужили дальнейшему уточнению позиций между Союзной Республикой Югославией и ОБСЕ, однако они не привели к какому-либо прогрессу.
В выводах гуманитарных организаций преобладали рассуждения об использовании чрезмерной силы в отношении гражданского населения в рамках правительственных операций против OAK. Поэтому международные организации стали концентрировать внимание на соблюдении прав человека в крае. В Союзной Республике Югославии этим занимался целый ряд организаций и уполномоченных лиц: Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, Специальный докладчик по положению в области прав человека в Боснии и Герцеговине, Хорватии и Союзной Республике Югославии, правление Верховного комиссара ООН по правам человека в целом. Все полученные данные затем направлялись в ООН и озвучивались в докладах Генерального секретаря. «Управление Верховного комиссара получало растущее число сообщений от лиц, которые подвергались произвольным арестам в целях допроса и содержались в предварительном заключении намного дольше тех сроков, которые предусмотрены законом. Оно зарегистрировало свыше 200 человек, которые, по сообщениям, задержаны полицией, и еще 200 с лишним человек, которые называются различными источниками “пропавшими без вести” … Серьёзную озабоченность вызывают также сообщения о похищении с начала апреля ряда гражданских лиц из числа сербов, албанцев Косово и цыган, а также сербских полицейских вооружёнными албанцами Косова, которые, как считалось, входят в состав ОАК. Сотрудники Управления Верховного комиссара опросили родственников и членов семей похищенных лиц, а также свидетелей похищений. Югославские власти указали, что за период с начала конфликта было похищено более 179 гражданских лиц и сотрудников полиции. 26–27 августа в Клецке, по сообщениям, 22 человека, которые считались похищенными, были убиты и их тела сожжены в самодельном крематории», — отмечалось в Докладе ГС от 8 сентября 1998 г.[250]
Готовя операцию против Югославии, НАТО и Вашингтон пытались облечь её причины в правовую форму, получив «добро» Совета Безопасности, однако на этот раз России хватило разума разгадать план агрессора. «Казалось бы, — вспоминал Е. М. Примаков, — дело идет к политической развязке. Но в этот момент над Белградом вновь была занесена угроза натовского удара. Центром борьбы стал Совет Безопасности ООН, где англосаксы упорно хотели провести резолюцию по Косову со ссылкой на Главу VII Устава ООН, которая предусматривает в случае угрозы международному миру эскалацию санкций вплоть до применения силы. Глава VII была использована один раз — для санкционирования под флагом ООН войны в Корее. Тогда наш представитель отсутствовал, и резолюция не была заветирована. Теперь мы постарались учесть уроки прошлого и открыто заявили о том, что будем такую резолюцию ветировать»[251].
Россия открыто заявила, что будет голосовать против такой резолюции. Этого было достаточно, чтобы все партнёры по КГ встревожились и попытались повлиять на Е. Примакова. Тогда Кинкель, как пишет Е. Примаков, с согласия партнеров по Контактной группе или без этого, «хотел в максимальной степени оказать на нас давление», направив министру, который находился на отдыхе в Сочи, с нарочным «архиважное личное послание по Косову». Е. Примаков расценил это послание как беспрецедентное по своей жёсткости, чуть завуалированное товарищеской откровенностью[252]. Приводим это письмо с небольшими сокращениями, ибо оно показывает напряженность ситуации, в которой оказалась Россия:
«…Международное сообщество, и здесь мы все в одной лодке, оказывается перед угрозой не найти решения кризиса в Косово. Все больше нас упрекают в том, что мы должны были бы извлечь уроки из событий в Боснии и что не может быть, чтобы мы все вместе не решили проблему Косово. К сожалению, должен тебе сказать, я опасаюсь, что это может иметь отрицательные последствия для России, потому что — по крайней мере есть много таких высказываний — российская политика по отношению к Косово не в состоянии поддержать решительные действия международного сообщества.
Я вижу приближение значительных рисков для:
— отношений между Западом и Россией, включая отношения между Россией и НАТО;
— позиции России в Совете Безопасности и способности России играть свою роль в урегулировании международных кризисов;
— роли России в контактной группе;
— нашей способности конструктивно и сообща сотрудничать в других областях, включая экономические и финансовые вопросы.
Я вижу опасность обособления России, если она будет противиться решительным мерам по Косово в Совете Безопасности.
Растёт давление общественности в столицах государств-членов НАТО, требующей рассмотреть возможность военного решения без предварительного принятия резолюции по Главе VII. Существует опасность, что барьеры окончательно разваливаются. У меня такое ощущение, что я, настаивая на правовой позиции, которую по-прежнему считаю правильной, могу попасть в трудное положение, если Россия продолжит препятствовать принятию решения вопроса Косово в Организации Объединенных Наций. В этой связи я настоятельно призываю тебя одобрить принятие в Совете Безопасности резолюции по Главе VII.
[…] Президент Милошевич не выполнил свои обещания, данные Президенту Ельцину. Президент Милошевич, кроме этого, обещал тройке ЕС, что очередного сербского наступления не будет. На следующий день наступление началось. Кроме того, у меня не сложилось впечатление, что Белград намерен вести переговоры по существу вопроса. Что касается косовских албанцев, то ОАК все больше переходит к партизанской тактике. Естественно, это является последствием последнего наступления сербских сил безопасности. Делегация на переговорах в нынешнем составе не имеет поддержки ни оппозиции, ни воинствующих элементов, ни независимых личностей.
