— Что ж, Артур, плохая новость заключается в том, что я все равно не могу его достать. А хорошая — в том, что у тебя очень мощная рогатка.
Мальчик тяжело вздохнул:
— Меня точно выпорют.
— Не обязательно. Я придумаю что–нибудь, чтобы достать парик. А пока…
— Артур! — В дверях бального зала возник еще один мальчик. — Все тебя ищут, — выдохнул он. — Твой учитель говорит, что ты опоздал на уроки, и с каждой секундой он сердится все больше!
— Гром и молния, — пробормотал Артур. — Мне нужно идти, мисс. Вы сможете оттуда спуститься?
— Да, со мной все будет в порядке, — отозвалась сверху Ханна. — Иди, Артур, не опаздывай на уроки.
— Спасибо, — крикнул он и убежал.
Из коридора донесся голос его спутника:
— А почему она там наверху…?
Ханна медленно двинулась к лестнице. Однако прежде, чем она перелезла обратно на нее, средняя секция с громким клацаньем сложилась. Оторопевшая девушка уставилась на оставшуюся часть стремянки, которая теперь оказалась далеко–далеко внизу.
— Артур? — позвала она, но ей никто не ответил.
До Ханны дошло, что она застряла наверху.
И как это ее спокойное утро привело к тому, что она застряла на середине стены бального зала практически обезлюдевшего особняка без малейшей возможности спуститься вниз? Пытаясь избавить от неловкости мистера Боумена, она поставила в неудобное положение саму себя. Потому что кто бы ни обнаружил ее, он, конечно, не станет молчать, и она станет посмешищем для всех, собравшихся в доме на праздники.
Ханна тяжко вздохнула.
–Эй! — позвала она с надеждой в голосе. — Кто–нибудь меня слышит?
Тишина.
— Вот фигня! — сердито воскликнула она. Это было самое плохое слово в ее лексиконе
Поскольку, вероятнее всего, ждать спасения придется долго, Ханна решила сесть на карниз. Но он был довольно узким. Если она потеряет равновесие, то наверняка что–нибудь бы себе сломает.
Томясь от скуки, перепуганная и нервничающая Ханна ждала и ждала, пока не решила, что прошло не менее четверти часа. Каждые несколько минут она звала на помощь, но дом словно вымер.
Когда она уже чувствовала острый приступ разочарования и жалости к самой себе, кто–то подошел к двери. Сначала она подумала, что это был слуга. Он был одет с ужасающей небрежностью: черные штаны, закатанные рукава рубашки открывали сильные предплечья. Однако, когда он неторопливым шагом вошел в зал, она узнала его походку и закрыла глаза от расстройства.
— Ну конечно, это именно ты, — пробормотала она себе под нос.
Она услышала удивление в окликнувшем ее голосе и, открыв глаза, увидела стоящего внизу Рэйфа Боумена. На его лице застыло странное выражение — смесь веселья, недоумения и чего–то еще, похожего на беспокойство.
— Ханна, что, черт побери, вы там делаете?
Она была слишком удручена, чтобы упрекать его за то, что он назвал ее по имени.
— Я кое–что доставала, — кратко ответила она. — Лестница упала. А вы что здесь делаете?
— Я обещал «забудкам» помочь в украшении елки. Поскольку все слуги заняты, им нужны высокие люди, которые могут подниматься на лестницы. — Он умело выдержал паузу. — А вы, моя милая, по–моему, не подходите ни под одну из этих категорий.
— Поднялась я без особого труда. — Ханна покраснела с головы до пят. — А вот со спуском возникли проблемы. И не называйте меня «своей милой», и еще… Что это значит «забудки»?
Боумен подошел к лестнице и начал выдвигать среднюю секцию.
— Глупое название, которое мои сестры и их подруги используют для своей компании. А что вы доставали?
— Ничего особенного.
Он ухмыльнулся.
— Боюсь, я не смогу помочь вам спуститься, пока вы мне не ответите.
Ханне очень хотелось прогнать его, она бы предпочла ждать помощи хоть несколько дней, лишь бы только не принимать ее от него. Но она уже начинала уставать от стояния на проклятом карнизе.
Видя ее нерешительность, Боумен мимоходом заметил:
— Сейчас сюда придут остальные. И, пожалуй, я обязан упомянуть, что отсюда открывается отличный вид под ваши юбки.
Резко втянув в себя воздух, Ханна попыталась прижать юбки к ногам, и чуть не потеряла равновесие.
Боумен выругался, всю его веселость как рукой сняло.
— Ханна, прекратите. Я не смотрю. Проклятие, стойте спокойно! Я сейчас поднимусь за вами.
— Я сама могу спуститься. Просто поставьте лестницу поближе ко мне.
— Черта с два! Я не хочу, чтобы вы сломали себе шею. — Выдвинув лестницу, Боумен с поразительным проворством поднялся по ней.
— Она может снова сложиться, — нервно произнесла Ханна.
— Нет, на каждой стороне средней лестницы есть железные скобы. Вероятно, они не были поставлены на место, когда вы полезли наверх. Прежде чем пользоваться такими лестницами, всегда следует проверять обе скобы.
— Я вообще больше никогда не собираюсь ими пользоваться, — страстно заверила она.
Боумен улыбнулся. Он уже поднялся на верхнюю ступеньку лестницы и протягивал Ханне руку.
— А сейчас медленно возьмите меня за руку и аккуратно двигайтесь. Вам нужно поставить ногу на эту перекладину и развернуться лицом к стене. Я помогу.
Когда Ханна подчинилась, она поняла, что процесс спуска вниз был более трудоемким, чем подъем. Она ощутила прилив благодарности, особенно за то, что в этой ситуации Боумен вел себя гораздо лучше, чем она могла ожидать.
Его сильная рука обхватила ее руку, а низкий голос успокаивал ее:
— Все в порядке. Я вас держу. Теперь сделайте шаг ко мне и поставьте ногу… нет, не туда, выше. Да, вот так. Отлично.
Ханна встала обеими ногами на лестницу, и он направлял ее вниз, пока его руки не оказались по обеим сторонам от нее, а ее тело не оказалось зажатым между ним и лестницей. Она находилась спиной к нему, глядя сквозь просветы между перекладинами, а он прижимался к ней сзади. Когда он заговорил, его теплое дыхание коснулось ее щеки:
— Вы в безопасности, отдохните немного. — Он, должно быть, почувствовал охватившую ее нервную дрожь. — Успокойтесь, я не дам вам упасть.
Она хотела сказать, что вовсе не боится высоты. Было очень странно ощущать себя висящей над полом, но так надежно удерживаемой. Чувствовать исходивший от него приятный запах, такой чистый и мужской, и кольцо мускулов, охватывающих ее, и ощущаемых под его тонкой льняной рубашкой. У нее внутри начало медленно разгораться и распространяться непонятное тепло.
— А лестница выдержит нас обоих? — выдавила она.
— Да, она легко может выдержать полдюжины людей. — Его тихий голос успокаивал, слова нежно ласкали ее ухо. — Мы будем спускаться вниз по одной ступеньке за раз.
