– Ты что, не знаешь?! – Ребенок даже глаза округлила, как в аниме.
– Ну, почему, слышал краем уха…
Когда московская братва во главе с Жорой Каскетом наехала на Тиходонск, то они вкладывались во все перспективные новостройки… И в водный Дворец хорошо вложились – Фома Московский и Буржуй по три миллиона «зеленых» инвестировали… Только все их планы смешал один человек: стравил местных с чужаками, да и своих бандюков перессорил, так что почти все бригадиры погибли на кладбище, когда хоронили Гарика Речпортовского… И этот человек сидел напротив восторженно округлившего глаза Ребенка. Он доел борщ, отодвинул тарелку.
– Только что там делать? Ты же не занимаешься синхронным плаванием! Хотя твои ножки торчали бы из воды очень сексуально…
– Никогда не поздно начать! Во всяком случае, выставить ножки я сумею из бассейна – их там несколько, есть и с минеральной водой. И пятнадцатиметровая вышка…
– Ты собираешься прыгать? – поинтересовался Лис.
– Почему обязательно прыгать? Там и без этого весело. Всякие спа, бары, джакузи… Даже водный ресторан – представляешь?
– С трудом. Это что – столики под водой? Дресс-код – акваланг с бабочкой?
Ребенок рассмеялась.
– С твоей фантазией надо книжки писать! Островки, на них столики, а кругом вода подсвеченная.
– Да, красиво, наверное, – сказал Лис. – И пальма посередине торчит. А на пальме – обезьяны, носят бананы важным гостям…
– Ты зря насмешничаешь! – Ребенок надула губы.
– Там, между прочим, хороший фуршет будет, артисты из Москвы приедут: Лепс, Успенская… Все солидные люди Тиходонска приглашены, – обиженно проговорила она. – Губернатор, мэр, всякие вице и замы…
«И не только наши солидняки… Фома Московский обязательно приедет, – подумал Лис. – С кем-то вместо Буржуя… Три ляма без хозяина не останутся…»
Ребенок подняла глаза на Лиса.
– И полицейское начальство в полном составе…
– Не в полном. Я же не пловец, и не тусовщик, а сыщик.
– Тебе разве не присылали приглашение?
– Мне обычно никаких приглашений не присылают, – произнес Лис раздельно. – К тому же ты знаешь: новый губернатор, да и наше руководство меня, мягко говоря, недолюбливают.
– Да-а? – удивилась Ребенок. – А я думала, тебя все боятся.
– Возможно, поэтому и недолюбливают.
– Ну и пусть! Я все равно хочу туда! Илона идет, и Оксана, и Марина… Все девчонки достали пригласительные…. А ведь у них нет такого мужа, как у меня…
Лис помолчал.
– Я не терплю эти тусовки, на которых каждый начальник хочет «засветиться» перед вышестоящим…
– А у нас это считается престижным, – упавшим голосом произнесла Ребенок. – И если все девчонки пойдут, а я нет, то, значит, я – лохушка…
– Ну, если для тебя это так важно, сходи, – Лис утратил равнодушие. – Я позвоню, тебя встретят у входа, проводят… Вопросов нет!
– Спасибо, Филипп! – просияла Ребенок и бросилась мужу на шею. Она нечаянно задела рану, и он поморщился.
* * *
Ее действительно с почтением встретили лейтенант в форме и молодой парень в штатском, провели сквозь оцепление в гигантское мраморное фойе, оформленное в био-фантастическом стиле «под Гауди»: через стены и потолок тянулись застывшие зеленоватые волны, в которых резвились полногрудые белоснежные ныряльщицы, какие-то морские черти и прочая живность. Ребенка завели прямо в огороженный сектор для ВИП-гостей. Здесь было просторно, а Илона и Оксана давились среди простого люда и размахивали руками, пытаясь привлечь внимание подруги. Катя видела их краем глаза, но виду не подавала, тем более, что через несколько минут группа солидных людей с властными манерами появилась на мраморном подиуме, окружила новенькую полированную трибуну и началась торжественная часть.
…Представитель Минспорта зажег речь о здоровье нации, дружбе народов, гуманизме олимпийского движения вообще и его плавательной составляющей в частности. После него зам губернатора говорил о славных традициях тиходонского спорта и преемственности поколений. Следом на трибуну поднялся мэр: дети – это наше все, а здоровые дети – это тоже наше все, но как бы в квадрате. Потом пошли заслуженные спортсмены и артисты, представители казачества, бизнеса, рабочего класса и крестьянства. Бизнесмены выступали особенно горячо и подолгу, они имели на это право, ибо исправно платили «добровольный» негласный налог на строительство, прозванный в народе «водянкой». Отстегивали на «водянку» при перезаключении договоров аренды, оформлении лицензий, кредитов и прочее. Спортивная честь края не знала компромиссов, поэтому кто не хотел отстегивать, тот выбывал из игры, то есть бизнеса. Но таких в Тиходонске не нашлось.
– В чем главный смысл, в чем изюминка спорта? – вопрошал с трибуны новый директор завода «Дон-Кристалл» Мордвинов. И тут же давал четкий, и даже несколько парадоксальный, с точки зрения своей ликероводочной деятельности, ответ:
– Главный смысл спорта – это здоровье. И физическое, и душевное. Я сам в прошлом спортсмен, я хорошо знаю, что у здорового человека каждый день расписан по минутам – зарядка, тренировки, учеба, работа… опять-таки девушки…
Мордатый красавец-директор улыбнулся и поиграл бровями.
– А при такой загруженности, сами понимаете, молодому человеку просто некогда предаваться разного рода глупостям и порокам. Я имею в первую очередь наркоманию, алкоголизм и прочее. Так что пусть этот дворец станет не только местом великих спортивных свершений, но и залогом долгой и полнокровной жизни каждого тиходонца!
Антон слушал его выступление с холодной усмешкой. Директор ликеро-водки, очевидно, забыл о судьбе своего застреленного предшественника и потому явно преувеличивал роль спорта в человеческом долголетии. Да и вообще самодовольная рожа Мордвинова ему не нравилась.
К счастью, можно было найти более приятное для глаз зрелище. Антон разглядывал барельефы ныряльщиц на стенах – их крутые мраморные бедра с ложбинками мышц, их выпирающие груди и довольно-таки реалистические ягодицы, которые по прошествии некоторого времени физически и душевно здоровые молодые спортсмены наверняка разрисуют непотребными словами и символами. Антон слегка улыбнулся: картина его развеселила.
– Вы скажете несколько слов, Сергей Иванович? – деликатно постучал его по предплечью молодой человек в модном кургузом пиджачке – то ли референт мэра, то ли какой-то функционер из отдела спорта.
– А что, без меня не обойдется? – спросил Антон. – Или без меня никуда?
Молодой человек смутился.
– Просто вы входите в номенклатуру выступающих, руководство удивится, если вы не выступите!
– Ладно, – ответил Антон.
Функционер изобразил радостную ужимку на усталом резиновом лице.
– Через трех выступающих, Сергей Иванович. За директором Центрального рынка, господином…
Он быстро взглянул в блокнот.
– Господином Рубайло, хорошо? Примерно, минут через тридцать. Благодарю вас.
«Хороши дела, – подумал Антон. – Этот попка даже не успел выучить фамилию нового директора рынка. Слишком быстро все меняется. Новые хозяева на ликеро-водке, в сети общественного питания, на моторном заводе… Новые имена. Новые люди. Чужие люди. Московские.
И сам он старался держаться поближе к столичным инвесторам – Фоме Московскому и Лебедю, но пробиться к ним председателю Общества ветеранов спорта было трудно: желанных гостей окружало кольцо местных чиновников да их собственные телохранители. Грозная слава Тиходонска, с одной стороны, осталась в прошлом, а с другой – буквально вчера двоим из свиты московских инвесторов в районе Набережной наваляли люлей – одному голову проломили, второму серьезно сломали руку… Речпортовские клянутся, что они не при делах. Очень похоже, что те сами виноваты: соседи видели, что они быковали, какую-то девчонку хотели в машину затащить, ну им и вломили…
– …Слово предоставляется председателю совета директоров акционерного общества «Питерские кофейни» господину Лебедеву!..
Антон не мог понять, кому понадобилось убирать Буржуя. Но Буржуй был одним из столпов, на котором держалось его положение в Центральном Братском круге. Как отнесется к нему Лебедь – неизвестно.
За трибуну стал коротко стриженный, крепко сбитый шатен в сером костюме и сером галстуке в красную полоску.
– Я рад, что мы работаем вместе с Тиходонском, – глуховатым тоном произнес он. – Я знаю, что это трудно, и мой московский коллега в этом не раз убеждался…
Лебедь обернулся и тронул за плечо Фому, который был в черном костюме, призванном скрывать полноту. Но черный костюм и такой же галстук делали его похожим на «людей в черном» из голливудского фильма. Антон смотрел его много раз. Там было полно всякого диковинного оружия, но ему в сердце запала лампочка-вспышка: сверкнул ею – и все всё забыли! Вот бы достать такую в натуре!
