но видеть ее видела, когда недавно среди наших ошивалась, потому кое-что про нее знаю. Сегодня две коллекции, наверняка она не на той, так на другой работать будет. Я знаю, кто ее букер, этот черт без мыла в задницу влезет, особенно когда его модели такой контракт корячится. К нему для начала наведаюсь, повожу жалом, может что разузнаю.
Есть такое, я по ее просьбе уже глянул программу мероприятий сферы моды на сегодня, и там действительно значилось два показа. Не титульных, без громких имен, но тем не менее.
— Одно плохо — Яна юниорка, а Камышиха-то возрастная, одно с другим может не совпасть — чуть скривила личико моя спутница — Хотя… Фигура у Дашки кабин, что есть — то есть, и не скажешь, что ей почти тридцатник. Может, и не разведут их по разным подиумам.
Если честно, я не все понимал в том потоке сознания, что на меня обрушился, но общий смысл сказанного вроде улавливал.
— Сидите, ждите — велела нам девушка и покинула кухню прямиком через стену.
— Вот и все, ребята — я одним глотком допил остывший чай — Умчалась моя помогайка инфу добывать для нас с тобой. Велела ждать.
— Ну и хорошо — оперативник хрустнул очередной сушкой — Сиди, жди, а я поехал. У меня дел невпроворот. Не поверишь — уже не помню, когда в последний раз спал так, чтобы самому проснуться, а не от телефонного звонка или дружеского пендаля. Жру, опять же, один фаст-фуд, потому семимильными шагами приближаюсь к гастриту.
— Вот и нужна она тебе, такая жизнь? Нет, я не стеба ради спрашиваю, правда интересно.
— Нужна — очень серьезно ответил мне Нифонтов — Только такая и нужна. Я, Саш, ощущаю, что нахожусь на своем месте. А это очень важно для человека — знать, что он делает именно то, для чего на свет родился. Тогда жить интересно и, наверное, умирать не сильно страшно. Ты понимаешь, что годы и силы не впустую растратил, что сделал в жизни все, что мог, и даже немножко что не мог. Глядишь, где-то там это мне зачтется.
— Может, ты и прав. Мне трудно о таких вещах судить.
— Так и ты такой же — хмыкнул оперативник — Тоже занял свое место, то, которое тебе Судьба определила и идешь своим путем, только для тебя размеченным. Разве что денег поднимаешь побольше нашего, да питаешься получше. Горячее небось каждый день употребляешь, щи, борщи, все такое.
— Что до еды — так ты женись — посоветовал ему я — Вон, хоть на Людмиле. Ты же о чем-то с соседкой моей, старой хрычевкой, договорился? Выполни обещанное и получишь жену, умницу да красавицу. Наверняка она готовит так, что пальчики оближешь, небось не городская недотепа, которая в разрезе кулинарии только «Яндекс-едой» пользоваться умеет.
— Стало быть, заглянула к тебе Дарья свет Семеновна — проницательно отметил Николай — Посулила что-то за помощь мне. Полезную хоть вещь?
— Весьма и весьма — не стал скрывать я — Но сказать, что она нашла во мне союзника — это нет. Больно уж туманна обозначенная цель. Какие-то два предмета, да ещё настолько антикварные, что времена древлян да полян помнят… Не нравится мне подобная канитель. Подобные вещи обычно за собой такой ворох проблем тащат, да таких, что никакая награда не компенсирует положенные усилия по их добыванию и усмирению. Довелось мне с парой древних цацек за границей столкнуться, на всю жизнь воспоминания остались. Плюс тут ещё и Марфа фигурирует, а она тетка лютая и, подозреваю, сильно злопамятная.
— Верно мыслишь — кивнул Николай — И я сначала отказаться хотел, да Дара меня в угол загнала. Вернее, не то, чтобы в угол, но там полшага оставалось до того, что или я, или она. Понимаешь, о чем речь?
— Мне рассказали, что у нее во время твоего визита аж стены в доме тряслись от вашей перебранки.
— Так и есть. Короче — вписался я в расклад. Пришлось. Но больше никого в этот тухляк не зову, ни друзей, ни врагов. Мои мне тоже помощь предлагали, но я ответил — нет. И тебе скажу то же самое.
— Можешь даже не говорить, я и сам, знаешь ли, не собирался к тебе в помощники набиваться. У меня вон, своих забот полон рот. Единственное — что хоть за вещицы-то? Интересно же.
— Гребень и кольцо — неохотно буркнул Нифонтов, вставая с табуретки.
— Гребень — это, в смысле… — я обозначил движение, будто причесываюсь.
— Ага. Он стальной, кольцо медное. Бюджетный вариант. Только вот Марфа и то, и другое бережет как зеницу ока. Насколько я понял, это наследие ее предков, вернее, праматерей. И расставаться, тем более в пользу Дары, она с ним точно не желает.
— Плохо твое дело, друг мой Колька — вздохнул я — Ситуация-то патовая.
— Хреновый из тебя шахматист — невесело улыбнулся оперативник — Мы с соседкой твоей не на равных играем. Если ничего у меня до осени не сладится, то она не в убытке окажется, а при своих. А вот я очень многое теряю. Например — надежду на счастье, а это, знаешь ли…
— Будем надеяться на лучшее — приободрил я его — И ещё на то, что подружка моя в клювике хорошие вести принесет относительно проказника Антуана. Хорошо бы его в ближайшие дни схомутать, а то мне на этой неделе надо ещё к родителям на дачу смотаться, проверить, как там они, не надо ли им в чем помочь.
Нифонтов глянул на меня с усмешкой, в которой явно читалось «да-да-да, так я и поверил», но ничего вслух не сказал.
И правильно. Не его дело, куда и зачем я еду.
— Звони, короче — произнес Нифонтов, согнувшись завязывая когда-то дорогие, а теперь изрядно раздолбанные кроссовки — Скажешь, куда и когда подъехать.
— Хорошо. Слушай, у меня ещё один вопрос есть. Скажи, а кто такие ворожеи?
— Промежуточное звено между ведьмами и очень, очень большим геморроем — распрямился оперативник — Ох, что-то в спине хрустнуло! Нет, доконает меня моя работа. А тебе про них накой знать? Они в города не суются, их ареал обитания — сельская местность. С учетом урбанизации, надеюсь, лет через сто-двести они вообще исчезнут как вид. И уверен, что моих будущих коллег этот факт только порадует.
— Все настолько плохо? А я так понял, что они дамы вполне себе мирные, адекватные. Экологию берегут, для этнографов ценность представляют.
— Это да, не поспоришь. Вот
