мне, он твою девчулю полетать отправил?
Да, Жанна потерпела неудачу, но даже этим сослужила неплохую службу, выиграв для меня пару секунд, достаточных для того, чтобы я смог сократить расстояние и нанести тому, кто засел в теле модели тычок в грудь обеими руками. Разумеется, с произнесением при этом заветной фразы, необходимой для вышибания особо нахальных призраков из людских тел.
Дарью удар отбросил к стене — но и только. Не вылетела из нее синяя, с чернотой внутри, фигура, а она сама не издала протяжный выдох, как обычно в таких ситуациях случается.
Вообще ничего не произошло.
— Не получилось? — ехидно хохотнула женщина и сплюнула на пол кровавый сгусток. Я ей крепко губу расшиб, когда ногой ударил — Обидно, да? А вот и ответочка!
Нет, ну как же быстро она двигается, а? Я даже среагировать не успел, за что и огреб по полной. Сначала ее колено воткнулось мне в пах, а после и в глазах искры вспыхнули, потому что оно же долбануло меня по лицу, да ещё с добавкой кулаком по затылку. Классика жанра, однако.
Больно то как, блин!
— Помогите! — заорала вдруг Камышова, раздирая на себе аж до пупка и без того уже изрядно замурзанное платье, под которым кроме красивого тела предсказуемо ничего не оказалось — Аааааа! Не надо, пожалуйста! Не трогайте меня!!! Неееет!
Ответ на вопрос «это она чего ещё удумала?» появился почти незамедлительно, приняв образ двух крепких ребята в черных майках, на которых было написано название клуба. Хорошая у сидящего в теле модели поганца реакция, ничего не скажешь. И со слухом все в порядке.
— Вы чего творите, твари? — рявкнул один из них, глядя на меня, согнувшегося в три погибели и Николая, с лица которого ещё не сошла нездоровая краснота, а также расхристанную Дарью, которая для полноты картины ещё и кровь, сочащуюся из разбитой губы, по подбородку размазала — Да я вас сейчас в асфальт закатаю!
И ведь даже не скажешь ничего, окажись я сам свидетелем подобного, тоже особо думать не стал бы. Все же очевидно — два черта решили под шумок присунуть красивой бабенке, не особо заморачиваясь тем, хочет она того или нет.
— Ребята, спасите! — жалобно проныла Камышова — Они меня изнасиловать хотят! А вон у того «ствол» на кармане, так что осторожнее!
— Полиция! — тут же произнес Николай, сунув руку в карман, как видно, за удостоверением.
— Да пофиг! — ответил один из крепышей и его немаленький кулак врезался в глаз оперативника, отбросив того к стене.
Наша противница ехидно хихикнула, шмыгнула точеным носиком, и рванулась в полутемный коридор, который, подозреваю, вел прямиком к черному ходу. И это было очень, очень плохо. Ищи ее потом в большом городе. Вернее того, кто в ней окопался.
И ещё — как так-то? Почему Осьмянина не вышибло, как пробку из бутылки с шампанским, из тела модели? Надежный же способ, проверен не раз и не два, всегда срабатывал. А тут — нет, что очень и очень скверно. Есть у меня пара предположений, отчего так получилось, и одно из них другого хуже.
Тем временем охранники совсем уж разошлись, один из них ещё пару раз саданул Николая, который от первого удара толком не отошел, а второй, недобро щерясь, подскочил ко мне, несомненно, собираясь отделать как бог черепаху.
Само собой, меня подобный расклад совершенно не устраивал. Во-первых, я вообще очень не люблю, когда меня бьют, во-вторых, с синяками мне ходить не улыбается, я все же не школьник уже. И, наконец, нет у меня времени на эту канитель, чую если мы сейчас Дарью упустим, то после, может, вообще не найдем. А я своему чутью привык доверять.
Черная длинная игла, один из прощальных подарков Генриетты, уколола охранника, который уже занес над моей головой здоровенный кулак совсем незаметно, комар — и тот ощутимее кусает человека. Но этого вполне хватило для того, чтобы здоровяк в черной майке рухнул как подкошенный, крепко при этом приложившись затылком о пол. Надеюсь, он остатки мозгов себе не отбил.
Надежная штука парализующее зелье. А если учесть, что оно, по сравнению с тем, которым я пользовался несколько лет назад, изрядно модернизировано, в подобных ситуациях и вовсе незаменимая. Пролежит теперь этот красавец тут три часа, а когда очухается, то не вспомнит, что именно с ним происходило последние минут тридцать до того, как сознание было потеряно. Так, какие-то расплывчатые образы останутся в памяти, да ещё жуткая головная боль, которую никакими таблетками не забьешь. Такова плата за амнезию, дурман-трава штука такая, жестокая.
Следом за ним в принудительную нирвану отправился и тот охранник, который метелил Николая.
— Где? — просипел разбитыми в хлам губами оперативник и злобно сверкнул глазами, один из который начал стремительно заплывать.
— Там — ответил я и указал то направление, в котором скрылась неугомонная модель — Давай, догоняй!
— Ага — сплюнул на пол кровавые сгустки Нифонтов — Идем.
Он отлепился от стены и неожиданно резво двинулся вперед, по дороге сначала пнув свернувшегося калачиком охранника, а после обогнав меня.
И все равно ушла бы от нас Камышова, больно большой ей временной драфт выпал, аж в несколько минут. Для кого-то они ерунда несчитовая, иные музыкальные треки в несколько раз больше по длительности, но в вопросах случившегося у нас тут «убегай-догоняй», когда все решают секунды, это просто гигантская фора.
Жанна. Нас выручила Жанна. Ее нереально взбесило поведение бывшей неприятельницы, оттуда, надо понимать, и взялись силы, которых моей спутнице достало на то, чтобы придержать свою давнюю врагиню в считанных метрах от заветной двери, ведущей к свободе.
— Отцепись, дрянь! — визжала Камышова, пытаясь сбросить с себя обвившую ее руками и ногами Жанну — Исчезни, шлюха!
— Сама ты шлюха! — орала моя помощница, частично сменившая привычный светло-голубоватый цвет на неприятно-багровый. Особенно мне не понравилось некое пятно, пульсирующее там, где у человека находится грудная клетка — Вернее — козлина ты, Гнус! И импотент!
Как видно, последнее высказывание окончательно разозлило беглеца с кладбища, тем самым придав ему новые силы, которых достало на то, чтобы Жанна снова с визгом впечаталась в стену.
Но время он потерял, и это было главное. Не хватило ему тех самых недавно упомянутых мной секунд для того, чтобы распахнуть дверь и исчезнуть в синих московских сумерках.
— Куда!? — рявкнул Николай, ловко и безжалостно скручивая стройную девичью фигуру — Стоять, зараза!
— Да щас! — взвизгнула Дарья и дернулась было, но в тот же миг на запястьях
