Доме народных собраний состоится встреча спортсменов с многоуважаемым господином Председателем Си Цзиньпином. У меня есть право пригласить кроме тренера Ло еще одного человека. Могу я попросить вас оказать мне честь, разделив удовольствие пребывания во втором ряду от самого господина Председателя?
Чень Хуасянь от такого предложения даже ненадолго утратил самоконтроль, мелко задрожав от нетерпения и расплывшись в улыбке ребенка, получившего мороженое в жаркий летний день, и очень многословно объяснил мне, насколько он мое приглашение ценит. Не обольщаюсь — если на меня ополчится Партия, Чень Хуасянь будет меня пинать еще усерднее других, тем самым «искупая грех», но это ведь не случится, а значит этот уважаемый чиновник с неплохим карьерным потенциалом будет моим верным инструментам для взаимодействия с Министерством образования (как минимум) до конца своих дней.
Хорошо прошли и предшествовавшие ужину мероприятия, и в отсутствие у нас с Катей возможности прогуляться по большому, процветающему и интересному городу (в «коробочке» такое себе удовольствие на свидания ходить, а иначе меня «парализуют» фанаты), мы сразу после ночевки в мой квартире (гнетущее если честно впечатление — пусто, воздух затхлый, и какая-то неприятная, вызывающая стойкие ассоциации с больницами, чистота: клининговая компания убирается здесь дважды в неделю) полетели в Пекин.
По пути из аэропорта в Цинхуа меня посредством Фэй Го «догнала» моя старая, но не дошедшая пока до воплощения идея:
— Партия предлагает тебе съездить в Россию. В Красноярск — встретишься с человеком, который спас твою маму, поговоришь с нашими студентами там и поможешь паре членов твоей делегации навести полезные для Поднебесной связи.
— Когда? — спросил я.
— С двадцать второго по двадцать пятое февраля.
— Хочешь на пару дней домой за казенный счет съездить? — пригласил я Катю.
— Конечно! — не подкачала она. — Только добавь еще один день к командировке — я хочу показать тебе Красноярск.
— По двадцать шестое, — переадресовал я поправку Фэй Го.
— Договорились.
— Вот и за бугор «социальную нагрузку» тащить меня отправляют, — подумал я вслух. — Значит из «говорящей головы» Сычуани, Ассоциации и Цинхуа я превращаюсь в «говорящую голову» всея Китая.
— Горжусь тобой, — прильнула ко мне невеста. — И очень рада — я не думала, что у нас так скоро получится съездить в Россию. У нас 23 февраля большой праздник. Ну ты знаешь, да?
— Знаю, — подтвердил я. — Прикольно получится — здесь еще Новый год, а там уже День защитника России.
— Отечества, — поправила Катя.
— Твоего Отечества, — с улыбкой согласился я.
— Точно, ты же у меня китаец, — рассмеялась девушка.
Плотность сегодняшней «программы» поселила в моей душе усталость, и в голову закралась мысль — а если свалившая из Китая теннисистка Ли На руководствовалась не желанием жить в Америке, а нежеланием работать «говорящей головой»? Могу понять — тоже уже очень хочу нафиг всю «официальщину» послать — но «понимать» на деле не хочу: слабачка, другие вон по пятнадцать часов на тяжелой работе без выходных пашут, а тебе методички процитировать разок-другой в месяц трудно? Нет уважения к лентяям.
Не так уж и много от спортсменов требуется. Тот же баскетболист Яо Минь, например, даже школу нормально не закончил, и ничего — ныне член Партии и уважаемый человек, который добросовестно озвучивает все, что вкладывают в его уста «кураторы». Не только наша особенность — по всему миру в Парламентах и Думах видные спортсмены заседают, коих держат ради престижа и возможности через них влиять на уважающий видных спортсменов электорат.
* * *
Первые признаки усиленной охраны я заметил за добрый десяток кварталов — на крышах и в окнах домов появились характерные блики на оптических спецсредствах, количество обыкновенной полиции выросло настолько, что людей в форме и машин с мигалками на улицах стало раза в три больше, чем обыкновенных людей — особенно если учесть, что собственно «обыкновенные люди» начали стремительно покидать район, демонстрируя вполне оправданное желание держаться подальше от Большой Власти. Сложно ее поведение прогнозировать — либо одарит, либо сожрет, причем и то и другое Система будет выполнять с одинаковым усердием. Даже горжусь соотечественниками — тоже не стал бы рисковать тем, что имею, пусть и немногим, чтобы «сыграть» партию с большими рисками и негарантированным результатом. А? «Гонконгский вояж на последние деньги»? Ерунда — в случае полного провала я рисковал лишь месяцем-другим полуголодного существования на «подножном корме». Испытание нелегкое и для организма вредное, но далеко не смертельное.
— Как и ожидалось от мероприятия высшего уровня, — заметил «контур безопасности» и Чень Хуасянь.
Втроем, если не считать телохранителей едем — я, чиновник и тренер Ло. Все — в костюмах, потому что даже трижды спортсмен не должен оскорблять взор самого Председателя легкомысленным спортивным костюмом.
— Приятно видеть, что лидера Поднебесной охраняют с должным усердием, — согласился с чиновником тренер Ло. — Будучи коммунистами, мы не должны переоценивать значение роли личности в истории, но многоуважаемый господин Председатель весьма многообещающе начал свою работу на высочайшей должности, и его жизнь крайне важна для всего мира.
Коммунисты, конечно, голова, но у меня несколько другое мнение — личностные характеристики национального лидера очень важны, и на государственный курс он влияет в том числе и на основании их. Да, исторический процесс посредством задействованных в нем масс всегда «вытолкнет» наверх кого-то пригодного (порой — очень специфически «пригодного», типа крысиный король, способный эффективно жрать своих и удерживать власть, но тут уж ничего не попишешь) на роль собственного лидера, но лучше пусть он приходит ко власти через долгую и спокойную аппаратную работу, а не по итогам кровавых разборок масштабом во всю страну.
Если честно, не знаю насколько «многообещающе начал» Си Цзиньпин — я человек в целом аполитичный, и погружаться в чудовищное болото под названием «внутренняя политика Поднебесной» желания не имею, но знаю, что Председатель на своем посту просидит минимум десяток ближайших лет. Значит все правильно делает — у нас тут после специфического XX века дебильные инициативы национального лидера выполнять перестали, а у власти со времен Дэня Сяопина стабильно находятся реалисты, которые не мешают Китаю спокойно развиваться и богатеть.
Площадь Тяньаньмэнь вообще стабильно охраняется в силу расположения здесь главных органов власти и зловещего флера — не только в начале девяностых здесь «ничего не произошло». «Ничего не происходило» здесь за нашу длинную историю вообще регулярно, и ныне более безопасной локации в Поднебесной не найти
