поэтому потенциал билета реализует как надо.
Это — главный подарок, и ценность его Чень Хуасянь в силу опыта оценить сможет. Денег у чиновника полно, а значит «бонусом» нужно присовокупить что-то такое, что нельзя или сложно купить за деньги. Билеты — как раз из этой категории, потому что «випку» достать даже с огромной переплатой будет стоить огромного труда. В «випку» на финал все хотят, по той же в целом причине — связи наводить.
Второй подарок — майка, ракетка и мячик с «Австралии Опен». Майку мы конечно постирали и упаковали должным образом: в застекленную рамку, получив каноничный «спортивный» подарок, который будет отлично смотреться например в приемной Ченя Хуасяня. Сюда же идет фотка нашего с ним рукопожатия — «исходник» из журнала, но мы распечатали в нормальном размере и на нормальной бумаге.
Мячик и ракетка скорее всего «отойдут» сыну чиновника — ему двадцать три, и он учится на актера, потому что в политику по следам отца идти не захотел. Мой большой фанат.
Подарок третий обладает чуть меньшим потенциалом, чем билетики на финал, но компенсирует это гарантированными «политическими очками». Несмотря на мою уверенность в способности Ченя Хуасяня тот самый потенциал реализовать, статья в журнале «Коммунист» о том, как чиновник «открыл» меня благодарному человечеству результат принесет гарантированно. Спасибо прадеду, у которого нашелся знакомый, который является двоюродным дядюшкой одного из штатных авторов этого важного для Партии журнала. Нашелся у нас и знакомый чиновник из приближенных к пулу кураторов «Коммуниста» — он материал одобрил, но за это придется при случае познакомить его с Ченем Хуасянем. Да, сейчас он по рангу до столичных шишек не дотягивает, но такими темпами через несколько лет этот досадный нюанс будет ликвидирован.
Еще у меня есть пара билетов на грядущий Оскар — даже не помню, кто подарил — но за них меня жаба задушит. Мне кино нравится, и я с удовольствием съезжу на церемонию сам, с Катей. Как раз успею до Кубка Дэвиса, он в начале марта. Да и не надо Оскара обыкновенному по сути китайскому чиновнику от образования — у нас здесь свой подход к кинематографу и излагаемым им идеям, и то, что позволено частному лицу-мне, для Ченя Хуасяня может обернуться проблемами. Далеко не факт, что обернется, но ведь может — уважаемый глава образования Сычуани рано или поздно попадет на уровень-другой повыше, а это неизбежно увеличит количество его врагов. Лучше перебдеть — Чень-то не дурак, судя по карьере возможности любит и умеет использовать, и на Оскар поедет тупо по причине «а когда еще такая возможность будет?».
А какая атмосфера царила на улицах Ченгду! Встречало меня сильно меньше народа, чем в Гуанъане, но это компенсировалось висящими на каждой столбе красными фонариками, баннерами и муралами с козой, играющей отовсюду «околоновогодней» музыкой и заманчиво сияющими витринами магазинов и торговых центр, которые украсили гирляндами и той же новогодней символикой. Красота! Праздник! От этого в душе поднимает голову приятное, чисто новогоднее, настроение.
Работники провинциального отделения Министерства образования встретили меня у входа в свою обитель, похоже, в полном составе — больно дофига «пиджаков» в поле зрения. О, красная ковровая дорожка — коротенькая, чисто крылечко и немного дорожки прикрыть, но я жест все равно оценил. Я и сам не дурак, и даже без совета прадеда культурно записался бы на прием через секретаря, а не нагрянул непрошенным гостем, выбив дверь кабинета с ноги. Не зря — я проявил уважение, и теперь Чень Хуасянь проявляет ответное. В двух компонентах: первый вот здесь, в виде торжественной встречи, а второй остался в прошлом, в виде разрешения звонить прямо к нему и запросто приходить в гости.
К счастью, запасец подарков у меня почти безлимитный, и уважаемые люди не останутся обделенными: мои работники, пока я общаюсь с начальником, разнесут «мерч» по кабинетам. Он все равно для меня бесплатный, а «крыши» много не бывает — даже если не станут подстраховывать в случае моей ошибки, к просьбам помочь по рабочим вопросам станут относиться внимательнее. Коррупция — это ужасно, но только если ты в ней не участвуешь: даже маленькая, ничего не стоящая мне взятка сильно ускоряет процессы. Удобно!
Как положено официальному «клиенту» госучреждения, я вежливо раскланялся с чиновниками и обменялся с ними «большой честью». После этого, уже на правах звезды, обменялся со всеми рукопожатиями и наделал фотографий: коллективных для чиновников «поменьше», индивидуальных — для «побольше».
Через двадцать минут такого досуга Чень Хуасянь обломал не успевших со мной сфоткаться, сославшись на желание поберечь мое время, и повел меня в кабинет. Тренер Ло со мной для солидности, я в глазах пожилых «пиджаков» все-таки почти ребенок, а значит нужно подпирать себя ручным взрослым.
— Итак, чем Отдел образования Сычуани может тебе помочь? — сложив руки в замок на стильном, бело-стеклянном, как и все убранство кабинета, столе, радушно спросил Чень Хуасянь.
— Я хочу попросить вас помочь мне организовать стипендию имени меня для лучших учеников Сычуани. Квота — сто семьдесят два человека, двадцать тысяч юаней ежемесячно и путевки в учебно-спортивные, по выбору ребят, санаторные комплексы Китая на каникулах, а в остальное время участие в олимпиадах и прохождение зарубежных курсов за мой счет.
— Около пятидесяти миллионов юаней в год — это очень большие деньги, — продемонстрировал чиновник отличное умение умножать большие цифры в уме.
Это с учетом «загранок» и пионерлагерей.
— Очень большие, — согласился я. — И меня очень расстраивает, что я пока не смогу потянуть большего числа стипендиатов. Буду стараться лучше, чтобы с каждым годом давать ребятам все больше возможностей.
Тренер Ло с гордостью посмотрел на меня, как бы показав, что такое воспитание — его заслуга. Хитрожопый, блин! Чень Хуасянь с улыбкой поощрил меня одобрительным кивком и «утешил»:
— Талантливой молодежи в Сычуани очень много. Яркий пример сидит передо мной, — улыбка стала шире.
— Я всегда буду помнить тот день, когда вы впервые появились в нашей деревне. Это стало началом новой жизни для нашей семьи, и мы очень благодарны вам за неоценимую помощь, — благодарно поклонился я.
— Процветание уважаемой семьи Ванов, гордости Сычуани, целиком твоя заслуга, а я просто стараюсь выполнять свою работу так, чтобы оправдать доверие Партии. Но оставим прошлое в прошлом и вернемся к стипендии. Не переживай и не пытайся взвалить все на свои плечи — Партия и наше ведомство прилагают огромные усилия, чтобы одаренные дети получали
