к нему в комплект локомотив и еще пяток пассажирских вагонов докуплю и подарю нашей деревне.
— Класс! — хохотнул отец. — Но лучше подари товарняк — с пассажирами железнодорожное управление и без нас как-нибудь справимся, а свой поезд поможет изрядно сэкономить на логистике.
— Не проблема, — поставил я галочку в мысленный блокнот.
Телефон пиликнул уведомлением на мою не шибко известную массам почту, и поэтому я полез посмотреть на письмо.
— Че там? — не совладал с любопытством Ван Дэи.
— Приглашение в Америку, в штат Флорида. Там Академия Тенниса Ника Боллитьери, мне дали пять «билетов» на месячный курс тренировок со «всё включено» в плане дороги и проживания.
— А тебе нужна какая-то американская академия? — удивился отец. — Ты же недавно от какого-то американца мокрое место оставил.
Не запоминает Ван Дэи моих соперников — а зачем оно ему? Главное — сын их побеждает.
— Мне — не нужна, да, — кивнул я. — Такие приглашения всем «топам» время от времени приходят — академии и школы тенниса так свой престиж пытаются повысить. Федерер, например, свои «билеты» среди детишек разыгрывает.
— А ты свои куда денешь? Тем ребятам, которых позавчера испытывал? — догадался Ван Дэи и наградил себя новой баночкой пива.
— Им, — подтвердил я и отдал пустую чашку ассистенту. — Налейте еще, пожалуйста. — Три билета отдам Се Кану, Цай Киу и Лаю Чингисхану…
— Нифига себе! — отреагировал отец так же, как я в свое время.
Кровь — она не водица, и мы с ним похожи больше, чем мне бы если честно хотелось. Немного стыдно за это — Ван Дэи все-таки хороший человек и реально старался дать семье все, что мог. Получилось так себе, но с другой стороны — на долгой дистанции, даже если бы старый я спокойно вкалывал в полях и не помышлял о большем, Дзинь и Донгмэи с их блогом все равно бы заимели достаточную для получения стабильных доходов аудиторию: за девочками стоят талант и красота. Да и отец бы сам не плошал — с помощником-мной, «фермером на полный рабочий день», мы бы зарабатывали больше, а там, глядишь, и получилось бы какой-нибудь денежные проектик придумать.
— Чингисхан — сокрушитель турниров для «мешков»! — огласил я полный титул.
Отцовский смех почти заглушил команду режиссера «Снято!». Съемочная группа и актеры сместились левее, где за ночь успели установить пяток муляжей столбов, а просмеявшийся Ван Дэи вернулся к основной теме:
— А оставшиеся два билета?
— Один своему любимому ученику Яну отдам. А оставшийся… — вздохнул. — По-хорошему нужно отдать его Ассоциации, но тогда на меня обидится родной университет. Там кроме меня и Яна — его туда зачислили, кстати, за спортивные успехи — сильных теннисистов нет, получится, как говорят русские, «не в коня корм».
— Невелика жертва, — подбодрил меня Ван Дэи.
— Невелика, — согласился я. — Но все равно неприятно: это же не единичный случай, а общемировое так сказать явление. Представь, сколько ресурсов уходят туда, где от них никакой пользы?
— Мир ужасно несправедлив, — согласился отец. — В твои годы я тоже много об этом думал и расстраивался. Сейчас вроде бы смирился, но все равно… — поморщился. — Боюсь, мы с тобой никогда не сможем от этого избавиться.
— Не сможем, — признал я. — Но может оно и к лучшему — не обязательно становиться сволочью по пути к вершине общества. Лично я собираюсь остаться хорошим человеком до самого конца.
— Это — лучшее, что ты можешь сделать для нашего мира, — одобрительно салютнул банкой Ван Дэи. — Если у тебя однажды возникнет искушение рискнуть многим ради куша, прошу тебя сначала позвонить мне.
— Не возникнет, — заверил я отца. — Но спасибо за заботу.
Я вообще к авантюрам не склонен. А? Что? Какое «поехал на последние деньги в Гонконг поиграть в теннис без единой тренировки за плечами»? Это — не авантюра, а холодный, полностью оправдавшийся расчет!
Глава 19
С фотографии мне улыбалась смуглая кареглазая молодая камбоджийка с собранными в хвост длинными волосами, стоящая на фоне потрепанного жизнью «задника» в виде нарисованных на стене рисовых полей с покрытыми туманом горами на горизонте.
— Фари семнадцать лет, она неплохо знает китайский, любит цветы и смотреть американские фильмы, — заочно знакомил меня со своей невестой Лю Гуан.
Сидим на лавочке перед забором нашего дома, смотрим на дорогу и соседский дом.
— Фильмы это хорошо — можно все свободное время в них складывать, сидя на диване под пледом, — одобрил я. — Красивая.
— Красивая, — расплылся в улыбке пацан. — Мы с ней все время переписываемся. Скорее бы доделали документы!
Не проходит пара для свадьбы по возрасту, ну и что теперь? Мы, азиаты, конечно уважаем законы, но живем больше по Конфуцию. Поживут себе спокойно в доме Гуанов, может даже детей заведут, а потом, когда настанет нужный возраст, поженятся. Лишь бы мама Лю бесправную чужеземную невестку не заклевала.
— Ты ее в обиду не давай только, — на правах морального авторитета посоветовал я. — Представь каково ей будет — ты парень крепкий, не урод, дом у вас богатый, подружек для нее в деревню приедет много, но все равно она — одна, в чужой стране, в новой семье, в которой останется навсегда.
— Ей будет непросто, — согласился Лю Гуан. — Попрошу маманю быть с Фари поласковее. Она меня любит, послушает, — вздохнул и неуверенно добавил. — Да и не станет же она гнобить мать своих будущих внуков.
Глаза Лю Гуана при упоминании «будущих внуков» подернулись мечтательной дымкой, и я был уверен, что это в предвкушении не потомства, а так сказать процесса его изготовления.
— Короче — я буду о ней заботиться, — подвел итог теме. — Фари мне очень нравится, и я благодарен тебе за это, как и все деревенские одиночки, но было бы круто завести русскую жену. Не как у тебя, а с большими голубыми глазами, — мечтательно посмотрел в небо Лю Гуан.
— Еще даже в глаза увидеть не успел, а уже на других слюни пускаешь, — хохотнул я. — Русская жена — это либо очень дорого, либо по любви.
— А как у тебя? — заинтересовался пацан.
— По любви конечно.
