они видели, что Дино сделал, но никто не хотел с ним связываться – он может стать чертовски неприятным, уж я-то знаю. Он мне тогда чуть плечо не вывихнул, когда…
– Да, я слышал историю про плечо, – сказал Страйк. – Я помню перевернутый стол и ожоги на ноге. Я знаю, что вы нашли его в постели с подростком, нанятым для обслуживания вечеринки. Меня интересует только неф.
– Я тебе говорю! – рявкнула она. – Дино всегда помыкал Питером, обращался с ним так, будто тот все еще его младший прислужник из Итона, даже когда я была за ним замужем. Так что можешь вернуться к этому куску дерьма и передать ему от меня…
– Я же вам только что сказал: он не мой клиент. Я работаю на его дочь, Десиму.
– А ей-то зачем этот чертов кораблик?
– Ей он не нужен. Ее интересует только местонахождение Руперта Флитвуда. Руперт упоминал Десиму, когда приходил к вам?
– Нет.
– И сколько же стоило утереть нос Дино?
– Я же тебе только что сказала, это не твое собачье дело…
– Это мое дело, потому что если бы вы дали Флитвуду пятьдесят тысяч, он смог бы спрятаться гораздо эффективнее, чем если бы вы дали ему десятку.
Тара пристально посмотрела на него, снова затянулась сигаретой и сквозь облако дыма сказала:
– Я дала ему шесть тысяч. Вот так. Доволен?
– Я думаю, вы ему еще что-то дали.
– Например?
– Например, работу за границей, в отеле "Клермонт".
– Я не отвечаю за найм и увольнение сотрудников.
– Сомневаюсь, что кто-то в совете директоров отказал бы последней из Клермонтов, если бы она сказала, что хочет пристроить племянника по браку на должность в ресторане или на кухне. Сомневаюсь, что они стали бы особо возражать, если бы вы намекнули им предложить должность бренд-консультанта единственному другому человеку, который знал, куда делся неф.
– Ну что ж, – прищурилась Тара, глядя на него поверх чашки кофе, – какой ты у нас умник.
– Судя по фактам, да, – сказал Страйк. – В каком отеле скрывается Флитвуд?
– Не знаю, – ответила Тара. – Я сказала им найти ему что-нибудь – они нашли. Не знаю, куда он уехал. Он прислал мне открытку с благодарностью, вежливый мальчик. Не припомню, чтобы я получала от тебя письма с благодарностями.
– За что, черт возьми, мне вас благодарить? – спросил Страйк.
Она была стара, уже не та красавица, что очаровывала аристократов и рок-звезд в начале семидесятых, прежде чем выйти замуж за надежного человека: сэра Энтони Кэмпбелла с его солидным семейным капиталом и замком на Арране. Но то, как Тара перебрасывалась с ним репликами, все еще хранило искру ее ушедшего обаяния. Бесстрашие, высокомерие, легкая жестокость в сочетании с ошеломляющей красотой когда-то держали мужчин в плену, но Страйк был невосприимчив к этому слабому шепоту опасного очарования благодаря долгому общению с дочерью, которая была на нее так похожа. Страйк и Шарлотта когда-то задавались вопросом, встречались ли когда-нибудь их матери; существовала фотография Тары с Джонни Рокби после какого-то концерта: он тоже с ней переспал? "Может, мы брат и сестра", – сказала Шарлотта, мысль, которая для Страйка была отвратительной, а не возбуждающей.
– Руперт рассказал вам, почему он хотел уехать за границу?
– Потому что Дино, очевидно, за ним охотился.
– Он сказал, что был на дне рождения Саши?
Тара снова затянулась сигаретой.
– Нет, но Саша сказал мне, что он пришел без приглашения.
– Саша сказал почему?
– Наверное, потому что у него нечасто бывает возможность тусоваться с красивыми людьми, – сказала Тара.
– Значит, он недостаточно красив для работы в ресторане? Он моет посуду, да?
– Я же сказала, я не знаю, где он и что делает.
– Хорошо, – сказал Страйк, поднимаясь на ноги. – Я больше не буду вас беспокоить. Не возражаете, если я зайду в туалет перед уходом?
– Возражаю, – прорычала Тара.
– Вставать не надо, – сказал Страйк, словно она не говорила. – Я помню, где там туалет.
Глава 111
Кажется, мы подошли к концу…
Джон Оксенхэм
Дева Серебряного Моря
Предпочтя оставить окрестности Хеберли-хауса позади, прежде чем остановиться перекусить, Страйк поехал на юг, в город Йорк. Сидя в припаркованном "БМВ" и предвкушая поздний обед в пабе после того, как он закончит с этим неприятным делом, он позвонил Десиме Маллинз.
Закончив рассказ о своем интервью с Тарой, Десима сказала высоким голосом:
– Нет, это не может быть правдой. Он никогда бы не… он даже не общался с Тарой… нет, она, должно быть, лжет!
– У нее неф, – сказал Страйк, – И, честно говоря, мне стыдно, что я не вспомнил, что есть бывшая жена, которая с удовольствием выведет из себя Дино Лонгкастера, не слишком церемонится с этикой и умеет тратить деньги. Она утверждает, что не знает, в каком отеле работает Руперт, но я думаю, что она говорит правду насчет того, что он устроен в один из них. Она потянула за ниточки, чтобы устроить его и Тиш Бентон на работу в эту сеть. Извините, я знаю, что это не тот ответ, на который вы надеялись, но…
– Значит, вы собираетесь обзвонить все отели Клермонта, хотя его там и нет?
– Думаю, он в одном из этих отелей, – сказал Страйк, стараясь, чтобы его голос звучал скорее сочувственно, чем нетерпеливо. – И нет, я не собираюсь им звонить. На этом дело закрыто.
– Что… вы меня бросаете?
– Теперь нет ничего, что вы не можете сделать самостоятельно, поэтому было бы неправильно продолжать выставлять вам счет. Мне жаль, – повторил он. – Я знаю, вы не хотели верить, что Руперт жив, но…
– Дело не в этом – как вы можете так говорить? – воскликнула она. – Конечно, я бы предпочла думать, что он жив, но он никогда бы не оставил меня вот так, никогда!
– Иногда мы ошибаемся в людях, как бы хорошо мы их ни знали, – сказал Страйк, все еще изо всех сил стараясь сохранять терпение. – Извините, но, с моей точки зрения, работа сделана. Желаю вам удачи, – неубедительно заключил он, – и… лучших времен.
Разговор закончился, Страйк вышел из "БМВ" и, снова слегка прихрамывая,
