слабо спросила Робин, прислонившись к машине, держа в руке перцовый баллончик и положив ключи на землю. – Что?..
– Кто это был? – спросил он.
Мартин держал в руках скомканный листок бумаги. Робин не могла собраться с мыслями. Не в силах сдержаться, она расплакалась.
– Роб, – сказал ее брат, обнимая ее. – Что, черт возьми, происходит?
– Ничего, ничего, – выдохнула она, понимая, насколько нелепым будет этот ответ. – Почему ты здесь? Как ты…?
– Что происходит? – повторил Мартин.
– Я… я добилась ареста этого человека, он… – но она не могла рассказать Мартину о нападении, она не могла вынести, если бы ее мать, в частности, узнала об этом, – …так что он имеет на меня зуб… как ты вообще…?
– Лил дождь. Один из твоих соседей впустил меня. Я сидел на твоей лестнице, ждал, когда ты вернешься домой, и тут появился этот ублюдок и попытался подсунуть это тебе под дверь, – сказал Мартин, показывая скомканную бумажку. – Я спросил: "Кто ты, черт возьми, такой?", – и он разозлился, поэтому я разозлился в ответ, а потом он убежал.
– Что на листе? –спросила Робин, отстраняясь от Мартина, хотя было видно, что он не хочет показывать. – Мартин, дай мне это.
Он неохотно протянул ее. На бумаге была изображена морда гориллы.
Мартин знал о значении горилл в прошлом Робин.
– Откуда он знает? – спросил он.
– Это в интернете, – сказала Робин. – Послушай, я очень рада тебя видеть, но почему ты здесь?
– Кармен выгнала меня.
– О, Март, мне очень жаль, – сказала Робин.
В обычных обстоятельствах ее главными эмоциями при виде Мартина на пороге были бы раздражение и удивление. Для него было типично появляться без предупреждения, или, точнее, почти через две недели после того, как он спросил, можно ли ему прийти, и не получив разрешения. Однако она была так благодарна, что он оказался здесь в этот критический момент, и так рада была принять гостя на ночь, что снова крепко обняла его.
– Рада тебя видеть. Заходи, и ты мне все расскажешь.
– У тебя новый "лендровер", – сказал Мартин, когда они шли обратно к ее дому. – А что случилось со старым?
– Он не прошел техосмотр.
– Должно быть, ты сейчас хорошо зарабатываешь, – сказал Мартин, оглядываясь на машину, и в его тоне слышалась зависть и восхищение.
– Это машина принадлежит бизнесу, а не мне, – сказала Робин.
Она любила брата, но он никогда не стеснялся просить денег у членов семьи. До сих пор он никогда не беспокоил Робин по этому поводу, потому что знал, что у нее нет лишних денег.
Мартин забрал свою сумку с лестницы, где он ее оставил, и последовал за Робин в ее квартиру.
– Хорошее место.
– Спасибо, – автоматически сказала Робин. Картинка с гориллой зашуршала; она взглянула на нее и поняла, что дрожит.
Не снимая пальто, Робин прошла на кухню, взяла еще один пакет для заморозки и положила в него фотографию гориллы. Отнесется ли полиция к этому серьезно? Они все еще не приехали ни за масонским кинжалом, ни за резиновой гориллой, которую ей всунули в руку в "Харродсе".
– Слушай, – сказала она, поворачиваясь к Мартину с теперь уже защищенной картинкой в руке, – пожалуйста, пожалуйста, не упоминай об этом дома. Умоляю тебя, Мартин. Я не выдержу, когда мама начнет нападать на меня, вдобавок ко всему, что у меня происходит.
– Ты позвонишь Райану?
– У него сегодня вечером гораздо более важные дела, чем у меня, – сказала Робин, думая о самодельных бомбах. – Смотри, в холодильнике есть бутылка вина…
Зазвонил телефон: Страйк.
– Я отвечу в спальне, угощайся, чем хочешь.
Все еще держа в руках рисунок морды гориллы и не снимая пальто, Робин направилась в спальню, села на край кровати и ответила на звонок партнера.
– Привет.
– Просто проверяю, – сказал Страйк. – Добралась домой без проблем?
– Да, – сказала Робин, дрожа. – Где ты?
– Харингей. Плаг и его сын сидят в его фургоне на Карнивал-стрит.
– О нет, – сердито сказала Робин. – Он собирается вовлечь своего сына в месть и нападение с ножом?
– Похоже на то. Барклай и Шах выслеживают еще двух членов банды, и, похоже, все они направляются в этом направлении. Думаю, сегодня та самая ночь.
Робин сразу же отвергла идею сообщить Страйку о визите Уэйда Кинга. Он пытался предотвратить возможное нападение с ножом: сейчас был неподходящий момент. Однако Страйк уловил нотку напряжения в ее голосе.
– Ты уверена, что все в порядке?
– Да. Мой брат Мартин здесь. Он появился неожиданно.
– Ага, – сказал Страйк, обрадованный этим по двум причинам: во-первых, у Робин был рядом крупный мужчина для защиты, а во-вторых, если Мерфи еще этого не сделал, он вряд ли сделает ей предложение сегодня вечером. – Ну, передай ему привет от меня.
– Хорошо, – сказала Робин. – Удачи с Плагом. Очень надеюсь, что никто не пострадает.
– Плагу, возможно, и пойдет на пользу, если его побьют, – сказал Страйк, – но я сделаю все возможное, чтобы никто не причинил вреда ребенку.
Робин спрятала листок бумаги, который держала в руках, в тот же ящик, где лежали кинжал и резиновая горилла. Она все еще дрожала. Внезапным порывом она снова схватила мобильный и, не успев опомниться, позвонила сводной сестре Страйка, психотерапевту Пруденс.
– Робин! – прозвучало в ответ. – Как ты?
– Эмм… не очень хорошо, если честно, – сказала Робин. – Извини, что нагружаю тебя, Пруденс, и, конечно, это не должно быть лично от тебя, но я хотела узнать, можешь ли порекомендовать мне… терапевта, я имею в виду. Для меня. Но, Пруденс – извини, – Робин повторила, понимая, что говорит слишком быстро, – мне не нужен кто-то, кто будет пытаться отговорить меня от моей работы. Мне нужен кто-то, кто – кто… я не могу точно объяснить – кто понимает, кто…
– Робин, что-то случилось? – спросила Пруденс обеспокоенно. – Что-то новое, я имею в виду?
– Столько всего произошло, – сказала Робин, – и я… я не в лучшей форме. Наверное, стоило бы… после фермы Чепмен… но я этого не сделала.
На другом конце провода повисла пауза, а затем
