Сейчас у нас появились потные парни, хулиганистые подростки в джинсах и грязных рубахах, художники, великосветские выпивохи и маленькие изысканные магазинчики с сувенирчиками, где тебе продадут копеечный бокал за восемь пятьдесят. Появились рестораны и винные лавки, но у нас все еще нет рекламных щитов или бильярдных. В прошлом году кому-то пришла в голову идея поставить в парке телескоп-автомат, с монетками. Надо было послушать, какой вой поднялся в муниципалитете. Они зарезали этот проект на корню, но Эсмеральда уже не похожа на дом престарелых. У нас завелись магазины, такие же элегантные, как в Беверли-Хиллз, и мисс Патриция всю жизнь трудилась, как бобер, на благо города. Хельвиг умер пять лет назад. Врачи сказали ему — пить поменьше, а то он и года не протянет. Он отматерил их и сказал, что если он не может пить утром, днем и вечером, когда ему заблагорассудится, то он и вовсе пить не будет. Он завязал и умер через год. Врачи нашли для этого название — они всегда найдут, — а мисс Хельвиг нашла, надо думать, подходящее название для этих врачей. Как бы то ни было, она уволила персонал целой больницы, и все они уехали из Эсмеральды. Но ничего не изменилось — у нас осталось восемьдесят врачей, город полон Хельвигов, некоторые с другими фамилиями, но все родня друг другу. Одни богаты, а другие работают. Я думаю, мисс Хельвиг работает больше всех. Ей сейчас восемьдесят шесть лет, но она вынослива как мул, не пьет, не курит, не жует табак, не ругается и не пользуется косметикой. Она подарила городу больницу, частную школу, библиотеку, драматический театр, теннисный корт и бог знает что еще. Возят ее в старом «роллс-ройсе», от которого шуму, как от швейцарских часов. А здешний мэр недалеко ушел от Хельвигов, да вниз под горку. Я думаю, что это она построила мэрию и продала городу за доллар. Нет слов, выдающаяся женщина. Конечно, теперь у нас завелись и евреи, но я тебе скажу одно. Считается, что еврей тебя обсчитает да еще и нос сопрет, если не будешь держать ухо востро. Это все басни. Евреи, конечно, любят бизнес, даже слишком. Но если смотреть поглубже, с евреем-торговцем приятно иметь дело. Он человек. Если хочешь, чтобы тебя хладнокровно ободрали как липку, у нас и так найдутся ребята, которые обдерут тебя как липку да еще прибавят десять процентов за обслуживание. Они вырвут у тебя из зубов последний доллар и будут смотреть так, будто ты его у них спер.
Глава 20
Участок находился в длинном модерновом здании на углу улиц Хельвиг и Оркатт. Я поставил машину и вошел, все еще прикидывая, как рассказать свою историю, и все же понимая, что рассказать ее придется. Приемная была маленькая и чистая, дежурный офицер был в рубашке с отглаженными складками, и вся его форма выглядела, как будто десять минут назад вернулась из прачечной. Несколько динамиков на стене передавали сообщения шерифов со всей страны. Табличка на конторке сообщала фамилию дежурного офицера — Гринделл.
Он глянул на часы, как все они смотрят — выжидающе.
— Чем можем помочь вам, сэр? — У него был приятный спокойный голос и тот дисциплинированный вид, который отличает лучших полицейских.
— Я хочу сообщить о смерти. В хижине за скобяной лавкой на Гранд-стрит, в переулке, который называется аллеей Полтона, в сортире повесился человек. Он умер. Спасти невозможно.
— Ваше имя, сэр? — Он уже нажимал на кнопки.
— Филип Марло. Я частный детектив из Лос-Анджелеса.
— Какой номер дома, вы заметили?
— Там не было номера, насколько я мог заметить. Прямо за скобяной лавкой.
— Срочный вызов «скорой помощи», — сказал он в микрофон. — Возможное самоубийство в маленьком доме позади скобяной лавки на Гранд-стрит. Труп в сортире во дворе.
Он глянул на меня:
— Вы знаете, как его зовут? — Я покачал головой.
— Он был ночным вахтером в гараже отеля «Каса дель Пониенте».
Он перелистал журнал.
— Мы его знаем. Привлекался за марихуану. Не пойму, как он удержался на службе, а может, он завязал, да и охотников на такую работу здесь не густо.
Высокий сержант с бесстрастным лицом вошел в контору, быстро глянул на меня и вышел.
Снаружи раздался звук стартера.
Дежурный офицер повернул рычажок на маленьком коммутаторе.
— Капитан, это Гринделл. Некто Филип Марло сообщил о покойнике в аллее Полтона. Выслана машина «скорой помощи». Сержант Грин уже в пути. В том же районе у нас две патрульные машины.
Он послушал с минуту, потом посмотрел на меня:
— Капитан Алессандро хочет поговорить с вами, мистер Марло. Прямо по коридору, последняя дверь направо.
Он вернулся к микрофону прежде, чем я вышел в коридор.
На последней двери справа было два имени: капитана Алессандро — на табличке, привинченной к двери, и сержанта Грина — на съемной карточке.
Дверь была полуоткрыта, я постучал и вошел.
Человек за столом изучал карточку с помощью лупы, магнитофон рядом рассказывал несчастным, сбитым голосом какую-то утомительную историю.
Капитан ростом был под метр восемьдесят семь, у него были густые темные волосы и чистая оливковая кожа. Форменная фуражка лежала перед ним на столе.
Он посмотрел вверх, остановил магнитофон, положил лупу и карточку.
— Усаживайтесь, мистер Марло.
Я сел. Он посмотрел на меня, не говоря ни слова. У него были нежные карие глаза, но рот не отличался нежностью.
— Насколько я понимаю, вы знакомы с майором Явоненом из «Касы».
— Я встречался с ним. Мы не стали закадычными приятелями.
Он едва улыбнулся.
— Этого было б трудно ожидать. Ему не могло прийтись по вкусу, что частные детективы шныряют по отелю. Он служил в военной разведке. Мы все еще зовем его «майор». Это самый вежливый город в моей жизни. Мы здесь офигенно учтивы и снисходительны, но все же мы — полицейские. Что насчет этого Сеферино Чанга?
— Так его звали? Я не знал.
— Да, мы его знали. Позвольте спросить вас, что вы делаете в Эсмеральде?
— Я был нанят лос-анджелесским адвокатом по имени Клайд Амни. Он послал меня встретить одного человека по прибытии поезда и проследить, где он остановится. Причин слежки мне не объяснили, но мистер Амни сказал, что он представляет вашингтонскую юридическую фирму и что он сам не знает причины слежки. Я взялся за эту работу потому, что нет ничего противозаконного в слежке за человеком, если ему при этом не мешают. Объект слежки остановился в Эсмеральде. Я вернулся в Лос-Анджелес и попытался докопаться, в чем дело. Я не смог, поэтому я взял то, что
