и я поцеловал ее.
— У тебя есть другая? — спросила она тихо, не прерывая поцелуя.
— Была.
— Не такая, как все?
— Была, но очень недолго. И очень давно.
— Возьми меня. Я твоя. Возьми меня.
Глава 23
Меня разбудил стук в дверь. Я открыл глаза, ничего не соображая. Она прижалась ко мне так плотно, что я с трудом мог пошевелиться. Я осторожно высвободился из ее объятий.
Она по-прежнему крепко спала.
Я выбрался из постели, накинул себе на плечи халат и подошел к дверям.
Я спросил, не отворяя дверей:
— В чем дело? Я сплю.
— Капитан Алессандро вызывает вас немедленно в участок. Откройте дверь.
— Простите, не могу. Мне нужно побриться, умыться и так далее.
— Откройте дверь. Это сержант Грин.
— Прошу прощения, сержант, но это невозможно. Я приду, как только смогу.
— Что там — баба у тебя?
— Сержант, подобные вопросы неуместны. Я скоро приду.
Я услышал его шаги на лестнице. Я услышал, как кто-то рассмеялся. Я услышал, как кто-то сказал: «Этот парень времени зря не теряет. Интересно, что он делает по выходным?»
Я услышал звук удаляющейся полицейской машины. Я пошел в ванную, принял душ, побрился, оделся. Бетти по-прежнему была приклеена к подушке. Я написал записку и положил ее на свою подушку: «Меня вызвали в участок. Пришлось пойти. Ты знаешь, где стоит машина. Вот ключи».
Я осторожно вышел, запер дверь и сел в машину рыжего бандита. Я не сомневался, что в машине найдутся ключи — гангстерам вроде Ричарда Харвеста ключи ни к чему. Они носят связки ключей для всех машин.
Капитан Алессандро выглядел так же, как и вчера: он, видимо, никогда не менялся. С ним был пожилой, хмурый человек со злобным взглядом. Капитан Алессандро кивком предложил мне сесть. Один из полицейских принес мне чашку кофе. Он улыбнулся мне исподтишка и вышел.
— Это мистер Генри Кинсолвинг из Уэстфилда, штат Каролина, Северная Каролина. Я не знаю, как он попал в наши края, но факт остается фактом: он здесь. Он говорит, что Бетти Мэйфилд убила его сына.
Я ничего не сказал. Мне было нечего сказать. Я отпил глоток кофе, слишком горячего, но вполне сносного.
— Хотите рассказать нам подробности, мистер Кинсолвинг?
— Кто это? — У него был резкий голос, под стать злобному выражению лица.
— Частный детектив по имени Филип Марло. Контора в Лос-Анджелесе. Он пришел потому, что Бетти Мэйфилд — его клиент. Видимо, у вас более мрачное представление о мисс Мэйфилд, чем у него.
— Нет у меня никакого представления, капитан, — сказал я, — я просто люблю ее гладить по головке — время от времени. Это меня успокаивает.
— Вас успокаивают ласки убийцы! — рявкнул на меня Кинсолвинг.
— Ну, я ж не знал, что она убийца, мистер Кинсолвинг. Для меня это внове. Будьте любезны, поподробнее.
— Женщина, которая называет себя Бетти Мэйфилд — это ее девичье имя, — была замужем за моим сыном Ли Кинсолвингом. Я никогда не одобрял этого брака. Он женился на ней сдуру, во время войны. У моего сына были сломаны шейные позвонки на войне, и ему пришлось носить шейный протез. Однажды ночью она спрятала протез и стала дразнить его, пока он не кинулся на нее. К сожалению, он слишком много пил с тех пор, как вернулся с фронта. Они часто ссорились. Он поскользнулся и упал поперек кровати. Когда я вошел, она пыталась нацепить ему протез на шею. Он был уже мертв.
Я посмотрел на капитана Алессандро.
— Это записывается, капитан?
— Каждое слово.
— Хорошо, мистер Кинсолвинг. Есть и продолжение, я предполагаю.
— Естественно. У меня немалое влияние в Уэстфилде. Я владелец банка, ведущей газеты, почти всех фабрик города. Жители города — мои друзья. Моя невестка была арестована и предстала перед судом по обвинению в убийстве. Присяжные нашли ее виновной.
— Все присяжные были из Уэстфилда, мистер Кинсолвинг?
— Да. Почему бы и нет?
— Не знаю, сэр. Похоже, это ваше личное мнение.
— Не дерзите мне, молодой человек.
— Извините, сэр. Продолжайте.
— У нас в штате есть странный закон, как и в нескольких других штатах. Обычно защитник автоматически просит судью признать обвиняемого невиновным. Эта просьба также автоматически отклоняется. Но в нашем штате судья может отложить свое решение вплоть до вынесения вердикта. Судья оказался выжившим из ума стариком. Он отложил решение по просьбе защитника. Когда присяжные вынесли вердикт виновности, он провозгласил в длинной речи, что не исключает возможности того, что мой сын в пьяной ярости сорвал протез с шеи, чтобы испугать свою жену. Он сказал, что во время ссоры все может случиться. Он сказал, что присяжные не рассмотрели возможность того, что моя невестка говорила правду, — а именно, что она пыталась надеть протез на шею моего сына. Судья аннулировал вердикт присяжных и освободил подсудимую. Я сказал ей, что она погубила моего сына и что я позабочусь, чтобы она нигде не нашла себе приюта. Поэтому я здесь.
Я глянул на капитана. Он смотрел в пространство. Я сказал:
— Мистер Кинсолвинг, что бы вы ни считали, миссис Ли Кинсолвинг, которую я знаю под именем Бетти Мэйфилд, была судима и оправдана. Вы назвали ее убийцей. Это клевета. Мы сойдемся на миллионе долларов компенсации.
Он неестественно громко расхохотался.
— Ах ты пройдоха, — почти завизжал он. — Там, откуда я приехал, тебя бы бросили в кутузку за бродяжничество.
— Пусть будет миллион с четвертью, — сказал я. — Я стою не так дорого, как ваша бывшая невестка. — Кинсолвинг обернулся к капитану Алессандро.
— Что здесь происходит? — рявкнул он. — Что вы все — банда жуликов?
— Вы говорите с офицером полиции, мистер Кинсолвинг.
— Мне это до лампочки, — сказал Кинсолвинг яростно, — среди полицейских тоже немало жулья.
— Стоило бы убедиться, прежде чем называть их жульем, — сказал Алессандро, тихо развлекаясь. Затем он закурил, пустил табачные кольца и улыбнулся сквозь завесу дыма.
— Отдышитесь, мистер Кинсолвинг, а то у вас будет инфаркт. Вам вредно так волноваться. Я когда-то изучал медицину, но стал полицейским. Война помешала, надо, думать.
Кинсолвинг встал. У него по подбородку стекала слюна. Он прохрипел:
— Это еще не конец всей истории. — Алессандро кивнул.
— Интересная черта полицейской работы — ни у одной истории нет конца. Слишком много неизвестных. Что бы вы хотели, чтобы я сделал? Арестовал человека, которого судили и оправдали, только потому, что вы — большая шишка у себя в Уэстфилде, штат Каролина?
— Я сказал ей, что я никогда не дам ей покоя, — сказал Кинсолвинг яростно. — Я последую за ней на край земли, я добьюсь того, чтобы все узнали, кто она на самом деле.
— Кто же
