случая, — что при падении он ломает шейные позвонки. Именно так умер и ее муж. Трудно ее винить, что она запаниковала.
— Я никого не виню, Брандон, даже вас.
Он отступил от стенки и молча посмотрел на море.
Затем он повернулся ко мне.
— Только в том, — сказал я, — что вы отделались от трупа Митчелла.
— Но как я мог это сделать?
— Вы и рыбак, кроме прочего. Готов биться об заклад, что здесь найдется крепкий длинный шнур. Вы сильный человек. Вы могли опуститься на балкон Бетти. Вы могли пропустить шнур под мышками Митчелла, у вас хватило бы сил опустить его вниз, в кусты. Затем вы могли взять ключ из его кармана, спуститься в его номер, собрать вещи и отнести вниз в гараж — или в лифте, или по лестнице. Пришлось бы сходить раза три — не страшно. Затем вы могли вывести «бьюик» из гаража, вы, наверно, знали, что вахтер — наркоман и что он не проболтается, зная, что вы знаете об этом. Затем вы могли бы подъехать на «бьюике» к трупу, сунуть его внутрь и уехать в каньон Лос-Пенаскитос.
Брандон желчно засмеялся.
— Вот почему я очутился в каньоне Лос-Пенаскитос с машиной, мертвецом и девятью чемоданами. Как я выбрался оттуда?
— На вертолете.
— Кто прислал вертолет?
— Вы. Пока на вертолеты не особенно обращают внимание, но начнут, потому что их становится все больше. Вы могли приказать, чтобы вам подали вертолет в каньон Лос-Пенаскитос, вы могли послать кого-нибудь подобрать летчика. Человек в вашем положении может сделать почти все на свете.
— А что потом?
— Вы загрузили труп Митчелла и его чемоданы в вертолет, вылетели в море, а когда вертолет парил над водой, вы могли выбросить труп и чемоданы и отправиться обратно в аэропорт. Чисто сработано.
Брандон громко рассмеялся — слишком громко. Смех звучал неестественно.
— Думаешь, я такой идиот, что пойду на это из-за бабы, которую я толком и не знаю?
— Холодно, Брандон. Вы это сделали для себя. Вы забываете Гобла. Гобл приехал из Канзас-Сити. Как и вы.
— Ну и что?
— Ничего. Но Гобл приехал не для того, чтобы прокатиться, и Митчелла он не искал, а он знал его раньше. Они вдвоем покумекали и решили, что нашли золотую жилу. Вы были их золотой жилой. Но Митчелл помер, и Гобл попытался провернуть дельце в одиночку. Он был мышью, бросившей вызов тигру. Но захотели бы вы объяснить, как Митчелл упал с вашей террасы? Выдержали бы вы расследование вашего прошлого? Для полиции было бы самым очевидным предположением, что вы столкнули Митчелла с террасы. И даже если бы они не смогли это доказать, что стало бы с вашим положением в Эсмеральде?
Он медленно прошелся по террасе туда и обратно. Он встал передо мной, его лицо было лишено всякого выражения.
— Я мог бы убить тебя, Марло. Страшное дело, я прожил здесь столько лет, и теперь я уже не тот, что был. Ты меня расколол. Мне нечего сказать в свою защиту, разве что убить тебя. Митчелл был гнусной тварью, он шантажировал женщин. Может, ты и прав по-своему, но я не испытываю раскаяния. И не исключено, поверь, все же не исключено, что я лез из кожи вон, чтобы помочь Бетти Мэйфилд. Не думаю, что ты поверишь, но это не исключено. Давай договоримся. Сколько?
— Сколько за что?
— За то, что не пойдешь в полицию.
— Я уже сказал, сколько. Ничего. Я просто хотел знать, что произошло. Я был примерно прав?
— Совершенно прав, Марло. Прямо в точку. Они еще, может, доберутся до меня.
— Может быть. Что ж, я сейчас уберусь с вашего пути. Как я сказал, я хочу вернуться в Лос-Анджелес. Мне могут предложить там какую-нибудь работенку. Жить-то надо, а?
— Позволь пожать тебе руку на прощание.
— Нет. Вы подослали убийцу. Это исключает вас из класса людей, с которыми я обмениваюсь рукопожатиями. Я был бы мертв, если бы не предчувствие.
— Я не посылал его на убийство.
— Вы его наняли. Прощайте.
Глава 26
Я вышел из лифта. Явонен, казалось, поджидал меня.
— Зайдем в бар, — сказал он, — мне нужно поговорить с вами.
Мы зашли в бар, где в этот час царила тишина. Мы сели за угловой столик. Явонен сказал тихо:
— Вы считаете меня сволочью, а?
— Нет. У вас свое ремесло. У меня свое. Я раздражал вас. Вы мне не доверяли. Это еще не делает вас сволочью.
— Я стараюсь защитить отель. Кого вы стараетесь защитить?
— Трудно сказать. Я просто кручусь вокруг и выставляю себя на посмешище. Зачастую я просто не справляюсь.
— Я слыхал — от капитана Алессандро. Если это не слишком личный вопрос, сколько вы получаете за такое дело?
— Ну, это был несколько необычный случай, майор. Получилось так, что я ничего не заработал.
— Отель заплатит вам пять тысяч долларов за защиту его интересов.
— Отель — в смысле Кларк Брандон?
— Надо думать. Он хозяин.
— Как сладко это звучит — пять тысяч долларов. Сладкий звук. Я буду внимать ему по пути в Лос-Анджелес.
Я встал.
— Куда послать чек, Марло?
— В Фонд помощи нуждающимся полицейским, например. Легавые много не зашибают. Когда они в беде, они обращаются в Фонд. Да, я думаю, Фонд помощи нуждающимся полицейским был бы вам благодарен за поддержу.
— Но не вы?
— Вы были майором в разведке. У вас наверняка было много возможностей погреть руки. Но вы все еще на жалованье. Полагаю, что мне пора в путь.
— Послушай, Марло. Не будь дураком. Я тебе скажу…
— Скажи самому себе. У тебя будет благодарная аудитория. Желаю удачи.
Я вышел из бара и сел в машину. Я поехал в «Дескансадо» и забрал свои шмотки, остановился у конторы расплатиться по счету. Джек и Люсиль были на своих обычных местах. Люсиль улыбнулась мне.
Джек сказал:
— Никаких счетов, мистер Марло. Я получил указания. И мы просим прощения за прошлую ночь. Но наши извинения не так уж много стоят, а?
— Сколько я был бы должен?
— Не много. Может, долларов двенадцать.
Я положил деньги на конторку. Джек посмотрел на деньги и нахмурился.
— Я сказал, что никаких счетов, мистер Марло.
— Почему? Я занимал номер.
— Мистер Брандон…
— Некоторые люди никогда не научатся, а? Приятно было познакомиться с вами. Выпишите, пожалуйста, квитанцию. Эта сумма не облагается налогом.
Глава 27
Я не спеша поехал в Лос-Анджелес. На Юкка-авеню я завел «олдс» в гараж и сунул нос в почтовый ящик. Как обычно, ничего. Я поднялся по длинной
