рассмеялся.
— В другой раз, кореш, я придумаю чего пооригинальнее, но ты чисто сработал.
Он вышел. Двери «скорой помощи» захлопнулись, завыла сирена, и машина скрылась в ночи. Сержант устало вытирал пот со лба.
— Давайте попробуем еще раз. С самого начала, — сказал он ровным голосом. — Как будто мы не вцепились друг другу в глотки, а лишь пытались понять друг друга. Попробуем?
— Да, сержант. Попробуем. Спасибо за доверие.
Глава 22
В конце концов я оказался в участке. Капитана Алессандро не было. Я подписал протокол допроса, который вел сержант Хольцминдер.
— Монтировка, а? — сказал он задумчиво. — Мистер, вы здорово рисковали. Он мог пристрелить вас несколько раз, пока вы размахивались.
— Не думаю, сержант. Я здорово шарахнул его дверью. И я не очень-то размахивался. А может, он и не собирался пристрелить меня. Я не думаю, что он пустился в это приключение по собственной инициативе.
Еще немного таких разговоров, и они разрешили мне уйти.
Было уже слишком поздно для задушевных бесед. Но все равно я пошел к маленькой аккуратной телефонной кабинке и набрал номер «Каса дель Пониенте».
— Мисс Мэйфилд, будьте любезны. Мисс Бетти Мэйфилд. Номер 1224.
— Я не могу беспокоить постояльцев в такой поздний час.
— Почему? У вас сломано запястье? — Я был груб в эту ночь. — Думаете, я позвонил бы, если б мог ждать? — Он соединил меня, и она ответила сонным голосом.
— Говорит Марло. Прийти к вам или вы придете ко мне? Случились крупные неприятности.
— Что? Какие еще неприятности?
— Поверьте мне хоть раз. Подобрать вас на стоянке?
— Мне надо одеться.
Я вышел к своей машине и поехал к «Касе». Я курил уже третью сигарету и уже жалел, что позвонил, когда она быстро и бесшумно подошла к машине и села в нее.
— Я не знаю, о чем речь, — начала она. Но я перебил ее:
— Только вы и знаете, в чем дело. И сейчас же мне расскажете. И не стоит изображать возмущение. Со мной этот номер больше не пройдет.
Я рывком тронул машину с места, пронесся по безмолвным улицам, спустился вниз к «Ранчо Дескансадо» и поставил машину под деревьями. Она вышла, не говоря ни слова, я отпер дверь и зажег свет.
— Виски?
— Ладно.
— Таблеток не принимала?
— Нет, не сегодня, если вы имеете в виду снотворное. Я кутила с Кларком и выпила слишком много шампанского. А от него меня всегда клонит в сон.
Я налил виски в два стакана и дал ей один. Я сел в кресло и откинулся.
— Извините, — сказал я, — я немного устал. Раз в два-три дня мне нужно присесть. Это слабость, с которой я пытался бороться, но я уже не так молод. Митчелл мертв.
Она вздрогнула, а может быть, и побледнела. Я не мог судить наверняка.
— Мертв? — прошептала она. — Мертв?
— Ну, хватит. Как сказал Линкольн, можно дурачить всех детективов в течение некоторого времени, можно дурачить некоторых детективов все время, но невозможно…
— Заткнись! Заткнись немедленно! Что ты из себя строишь?
— Просто человека, который старался изо всех сил помочь тебе. Человека с опытом в таких делах, видящего, что ты влипла, пытающегося помочь тебе выпутаться, без всякой помощи с твоей стороны.
— Митчелл мертв, — сказала она тихим, сдавленным голосом. — Я не хотела тебя обидеть. Где?
— Его машина была найдена за городом, в двадцати милях отсюда, на проселочной дороге. Место под названием каньон Лос-Пенаскитос. Пустыня. В машине ничего не было, даже чемоданов. Просто пустой автомобиль стоит на обочине дороги.
Она заглянула в стакан и отхлебнула здоровый глоток.
— Ты сказал, что он мертв…
— Кажется, прошли годы, но на самом деле лишь несколько часов назад ты приходила ко мне и предлагала лучшую половину Рио, чтобы сбагрить его труп.
— Но ведь не было… я имею в виду, мне просто приснилось…
— Уважаемая, вы явились сюда около трех часов утра в почти шоковом состоянии. Вы описали мне, где он был и как он лежал в шезлонге на вашей веранде. Я поехал с вами в гостиницу и поднялся по служебной лестнице с профессиональной осторожностью. Что же я увидел? Митчелла нет, а вы спите в своей узкой девичьей постели в обнимку со снотворной таблеткой.
— Хватит валять дурака, — отрубила она. — Я знаю, как тебе это нравится. Почему ты не уснул со мной в обнимку? Мне бы тогда, может быть, не понадобилась таблеточка.
— Давай по порядку. Первое: ты говорила правду, когда прибегала сюда. Труп Митчелла лежал на твоем балконе. Но, пока ты здесь устраивала истерику, кто-то взял труп, отнес его в машину, упаковал его чемоданы и снес их вниз. Все это требовало времени. И не только времени. Это требовало веских оснований. Кто сделал бы это, чтобы уберечь тебя от минутного конфуза в связи с найденным на балконе мертвецом?
— Ах, заткнись. Я… — Она допила виски и поставила стакан рядом. — Я устала. Не возражаешь, если я прилягу на твою постель?
— Нет. Если разденешься.
— Хорошо. Я разденусь. Значит, к этому ты и вел все время?
— Может, эта постель тебе не понравится. Только что на ней был избит до полусмерти Гобл — наемным убийцей по имени Ричард Харвест. Он был изувечен. Помнишь Гобла, а? Жирный человечек в темной машине. Он следил за нами в горах вчера вечером.
— Не знаю никакого Гобла. Не знаю никакого Ричарда Харвеста. Откуда ты все это знаешь? Почему они были тут — в твоем номере?
— Наемный убийца подкарауливал меня. Когда я услышал о машине Митчелла, у меня возникло предчувствие. Даже у генералов и прочих важных людей бывают предчувствия. Почему бы не у меня? Весь фокус — поверить в него. Мне повезло. Я верю в предчувствия. У него была пушка, но у меня была монтировка.
— Какой ты все-таки неукротимый тип, — сказала она желчно. — Я не возражаю против этой постели. Прямо сейчас раздеться?
Я подошел и поставил ее на ноги и встряхнул:
— Прекрати этот вздор, Бетти. Когда я захочу увидеть тебя в постели, ты перестанешь быть моим клиентом. Я хочу узнать, чего ты боишься. Как я могу помочь тебе, если я не знаю? Только ты можешь рассказать мне.
Она зарыдала в моих объятиях. У женщин мало средств защиты, но они совершают чудеса и теми, что есть.
Я крепко прижал ее к себе.
— Можешь плакать, сколько хочешь, Бетти. Давай, валяй, у меня есть время. Если бы не…
Тут я смолк. Она крепко прижалась ко мне, вся дрожа. Она подняла лицо, потянула мою голову вниз,
