представить что ему жарко, но в такой стрессовой обстановке самовнушение работало слабо. С трудом, высидев ещё минуту под холодной струёй, он встал на ноги, в этой каменной чаше и стал наблюдать за серым потоком, который тем временем приблизился к нему вплотную. Приблизился и перевалил через чашу.
Сильные струи воды подхватывали пауков и уносили прочь. Пауки большими массами пытались добраться до чаши, но течение быстро уносило их прочь.
Пауки вскоре сплошным ковром теснились около чаши, заполнив своими телами всё вокруг. Минут десять они всё продолжали непрерывным потоком лезть в воду, потом их поток иссяк, и эта серая масса медленно поползла вниз по течению родника.
Теперь, когда основная масса этого вещества была смыта в воду, движения пауков стали хаотичными. Одни продолжали упрямо рваться к нему, другие начали двигаться вниз по течению родника.
Ещё минут через пять этот сплошной ковёр вокруг чаши, начал редеть. Пауки, самоубийственно бросались в воду, где и благополучно тонули. Только немногим удавалось вновь пристать к берегу. Постояв так минут десять и дождавшись пока количество пауков, сильно уменьшилось, Серей выпрыгнул из чаши и быстро побежал обратно к камню за рюкзаком, держа посох двумя руками и балансируя им на бегу. От быстрого бега он хоть немного согрелся, в сапогах мерзко хлюпала вода, но времени что бы её вылить, у него не было.
Добежав до своего рюкзака, он хотел, было, его подхватить рукой и, тут же торопливо отдёрнул руку, обнаружив, что рюкзак густо кишит пауками. Тогда поддев свой многострадальный рюкзак за лямку посохом, он, поднатужившись, добежал до чаши и бросил его в воду. Вода быстро очистила его от пауков, которые копошились на нём.
На кожу рюкзака тоже видимо попала часть этой жидкости от куртки. Убедившись, что пауки ему больше не угрожают, он выкинул рюкзак и посох на камни и, сжимая в руке топор, прислонился к ближайшему дереву.
Никитин закрыл глаза и тяжело дыша, расслабился, чувствуя как в тело, после бега вновь возвращается тепло, но расслабляться ему явно не стоило.
Рядом послышался лёгкий шорох камней, он торопливо открыл глаза, но серая тень, беззвучно возникшая рядом с ним, оказалась быстрее. Фигура с коротким хриплым выдохом, вдруг резко выбросила вперёд копьё с широким наконечником, почти пришпилив его к стволу дерева, к которому он прижимался.
Почти. Если бы не бронежилет мохначей то этот так бы и произошло, острие копья пробило его куртку, но увязло в бронежилете. Инопланетное изделие неожиданно стало жёстким как доспех и не продавливалось под ударом копья.
Копейщик с хриплым рёвом, напирал на него всей массой, пытался протолкнуть острие копья дальше, Сергей быстро вскинул топор и резко ударил по древку копья.
Убийце не повезло, в этот момент его руки немного скользнули вперёд по древку короткого копья, поэтому удар Никитина пришёлся прямо по ним. Острая сталь топора одним махом отрубила ему кисти обеих рук и древко копья.
Несколько секунд незадачливый убийца с удивлением разглядывал свои обрубки, не понимая, что произошло, потом до его мозга дошёл импульс боли, и он с диким воем исчез в ночи. Крик быстро удалялся.
Ещё три серых тени, до этого скрывавшиеся в тени деревьев, стали быстро приближаться к нему. Землянин левой рукой потёр грудь, куда пришёлся удар копья.
— Ещё чуть-чуть и этот гад бы мне ребра точно сломал! — подумал он, прислушиваясь к ноющей боли в этом месте.
Никитин глубоко вздохнул, но острой боли, которая сопровождается переломом рёбер, не ощутил. Он запустил руку под куртку. Его пальцы скользнули в прореху и коснулись ь бронежилета. Ого! Впечатление было такое — словно там был массив металла, но разбираться в этом у него не было времени.
К нему неспешно приближались три серые тени. Сергей, пока нападавшие бежали к нему, немного передохнул, и обеими руками держа топор, вновь прислонился к дереву.
Увидев, что он не убегает от них, убийцы немного не дойдя до него, грамотно рассыпались, и стали с трёх сторон, подбираться к нему, выставив вперёд кинжалы.
Все они были одеты в тёмные просторные одежды, с капюшоном на голове. Неожиданно один из них резко вскинул левую руку, Никитин, не раздумывая, сделал быстрый шаг вправо и нож, предназначенный ему с глухим чмоканьем, вонзился в ствол дерева.
Эти ребята явно старались избавиться от него любой ценой. Увидев, что он промахнулся, убийца выругался и, быстро достав ещё один метательный нож, вновь замахнулся.
Секунды замедлили свой бег, Никитин вошёл в транс. Отразив лезвием секиры, очередной летящий в него нож, он молниеносно преодолел разделяющее их расстояние и, одним махом отрубил у кидавшего кисть руки.
Не желая убивать его, он ударом ноги отбросил метателя ножей и прыгнул навстречу другому, заходившего ему со спины. Убийцы действовали слаженно, но он был слишком быстр для них, взмах топора и ещё одна рука вместе с зажатым в ней кинжалам улетела в темноту. Второй взмах топора и руку последнего убийцы постигла та же участь. Последний впрочем, не пожелал остановиться на этом, выхватив из-за пояса ещё один кинжал, и с рёвом бросился на него, стараясь попасть брызгающей из культи кровью ему в глаза.
Никитин крутанул топор и несильно ударил нападавшего по черепу обухом, этого оказалось достаточно и тот, пробежав по инерции несколько шагов, бесформенной грудой упал у дерева.
Землянин вышел из транса и быстро оглядел поле боя, незадачливый метатель ножей катался по земле, пережимая кровь, бьющую из руки, здоровой рукой. Второй, глупо икая, смотрел на свой обрубок, третий лежал и не подавал признаков жизни.
Никитин подошёл к своему рюкзаку и, вытащив веревку, отрезал от неё три небольших куска. Подойдя к нападавшим он кинул каждому из них по куску.
— Перетяните себе руки, а то истечёте кровью и этому тоже перетяните — он кивнул на валявшегося у дерева. — Как перевяжете, бегите и прижгите железом свои обрубки.
Вернувшись вновь к своему рюкзаку, он засунул верёвку в боковой карман и наклонил рюкзак, что бы из него поскорей вытекла вода.
Забросив мокрый, изрядно потяжелевший рюкзак себе за спину он оглянулся на незадачливых убийц.
— Ну, всё ребята прощайте! — бросил он им.
Убийцы, громко стоная, помогая, друг другу, перетягивали верёвкой свои обрубки.
— Лучше бы ты нас убил! — хрипло простонал тот, кто кидал в него ножи.
— Нет не лучше. Впрочем, вам это не понять, живите, и пусть вам этот обрубок напоминает, о том, что нельзя отнимать чужую жизнь.
— Куту покарает тебя безбожник!
— Ну-ну!
Вслед ему понеслась
