И потом, я не уверена, что Алима чистокровная диввинка.
– Я тоже, – усмехнулся Тамран. – Для чистокровной диввинки она немного бледновата.
– Вот именно, – кивнула Ариэна. – Раньше я списывала это на болезнь, но теперь Алима здоровёхонька. Я разбудила в ней магическую силу, она чем-то себя выдала, и об этом узнали наши враги. Алима – это оружие, которое они против нас используют. Во всяком случае, она далеко не главная фигура в этой игре. Возможно, она даже не подозревает, что её просто используют…
– Сейчас ты начнёшь её жалеть? Она не похожа на невинное создание, попавшее в лапы хищников. Она сама из породы хищников, а оперяются такие, как она, очень быстро.
– И всё же она ещё птенец. Мне хочется верить, что Алима не безнадёжна. Если это не так, тем хуже для неё. Я умею драться и умею быть беспощадной.
– Я знаю, – улыбнулся Тамран.
Алима вела себя так, словно выходки её дружинников удивляют её не меньше, чем хозяев Круглой Башни.
– Не знаю, что на них нашло, дорогая, – промурлыкала она, невинно хлопая ресницами. – Феарен говорит, что это всё свобода и лесной воздух. Словно с привязи сорвались… Не обращай внимания на их болтовню. Они просто очень меня любят. И считают меня своей царицей. Ты ведь не думаешь, что я и мои люди затеваем что-то дурное?
– Нет, Алима, мне не хочется думать, что меня способна предать та, к кому я относилась, как к младшей сестре, которой у меня никогда не было. Мне вообще не хочется говорить о плохом. Лучше побеседуем, как мастера одного цеха. Я уже так устала быть единственной аранхиной в стране. Расскажи мне, как ты стала избранницей.
– Ну… – замялась Алима. – Это же такое… личное. Я сама не знаю, как это получилось. Сначала мне снились вещие сны, а потом и наяву стали появляться видения.
– Чья ты избранница? Моя аранха знает всех своих соплеменниц.
– Я избранница Великой Аранхи, – вскинула подбородок Алима. – Мне не нужны посредницы.
– И ты не делаешь магических полотен?
– Нет. Разве богиня не посылала тебе картины того, что было и будет? То, что видно только тебе…
– Да, такое бывало, но редко. В Великую Паутину проще попасть через ту дверь, что есть в царстве сновидений. Или вступив в глубокий контакт со своей аранхой. Сначала поднимаешься по её паутине, а потом взлетаешь… Но это не всегда. А когда я овладела ещё и магией тумана, я стала делать магические полотна из тумана, паутины и огня. Это окна, которые позволяют заглядывать в Великую Паутину. А иногда приходится брать в руки кисть. Когда водишь ею по ткани, образы становятся всё более отчётливыми и складываются в картины. Иногда пророческие. Ты умеешь рисовать? Это умели все аранхины.
– Мне этого не нужно. Я и без этого вызываю пророческие видения.
– Ну и чудеса! Прямой контакт с Великой Аранхой – это же такая редкость! У тебя это получается всегда? Стоит тебе только захотеть?
– Нет, когда я сильно устаю, не получается.
– Сейчас ты выглядишь отдохнувшей. Не могла бы ты предсказать мне будущее?
– Нет! – поспешно, словно чего-то испугавшись, выпалила Алима. – Настоящая аранхина не тратит силу на личные предсказания, ты же сама так всем говоришь.
– Ты права. Я действительно не должна была тебя об этом просить. Лучше скажи, что ждёт в ближайшем будущем Аранхaйю. Меня тревожит обстановка в стране, а предсказывать я сейчас не в состоянии. Никак не могу восстановить свою магическую силу.
– Хорошо, я попробую, – согласилась Алима.
Она долго молчала, изображая глубокую сосредоточенность. Потом уставилась туманным взором в пространство и заговорила:
– Аранхайю ждут перемены. Я вижу битвы… Небесный огонь… Лучи, которые обрушиваются на нечестивцев…
Ариэна знала, что её собеседница не видит никаких пророческих картин. Её бы рассмешило это притворство, если 6ы не встревожило то, что говорила Алима. Она же явно говорила то, чему её научили. Если её предыдущие «предсказания» сбывались, значит, должно сбыться и то, что она якобы увидела сейчас.
– Неужели всё так ужасно?
– Ну… Это не обязательно сбудется, – сказала Алима. – Просто есть такая угроза. Всё зависит от того, насколько мудро поведут себя правители.
– А что будет, если они поведут себя мудро?
– Война закончится. В стране воцарятся мир и порядок.
– И что для этого нужно сделать?
– Тебе видней, – прищурилась Алима. – Ты же царица.
– А ты не могла бы сделать эту картину видимой для меня?
– Нет! – Ответ опять был поспешным и прозвучал испуганно. Алима напоминала ученицу, которая, стоя перед наставницей, лихорадочно придумывает отговорку. – Если богиня посылает видения только мне, значит, только я и могу их видеть.
– Что за глупости? Аранхины часто открывали свои видения другим.
– Богиня запретила мне это делать, – Алима покраснела, прекрасно понимая, что её враньё звучит неубедительно.
– Ты можешь проявить своё видение на магическом полотне из тумана, огня и паутины…
– Я не занимаюсь магией тумана! Я – избранница Великой Аранхи! – снова вздёрнутый подбородок, вызывающая улыбка, но голосок дрожит от страха – как у воровки, которую поймали за руку.
– Я сама сделаю полотно, – предложила Ариэна.
– Нет! Я не могу заниматься лиммеринской магией! Аранха мне этого не простит.
– Ещё как простит, моя дорогая. Неужели ты, человек, способный видеть больше, чем другие, до сих пор не поняла, что пробудило в тебе магическую силу? Ведь ты же видела туман, которые клубился над чашкой с твоим лекарством. Мы решили ничего не говорить твоему деду – он и так боялся всего на свете… Я вот только не понимаю, чего боишься ты. Я многих исцелила таким способом, и они не делают из этого тайны.
– Да, ты исцелила меня не без помощи тумана, но я стала избранницей вовсе не поэтому! – Алима судорожно облизнула побледневшие губы. – Я избранница Великой Аранхи и не должна иметь дело с детьми тумана.
Ариэна поняла, чего боится эта девушка. Алима хотела, чтобы её считали избранницей Великой Паучихи. Той, кому издавна молились диввины, дети паутины. Они слишком долго считали враждебной магию тумана и ненавидели тех, кто ею занимался. А ещё больше ненавидели и боялись тех, кто смешивал два вида магии. Полукровок. Таких,
