class="v">Весь двор зарос колючками, бурьяном, —
Лишь ты один всегда обходишь их.
Скажи, как людям о себе поведать,
И чувства наши кто поймет, скажи?
Живя друг с другом, люди ценят дружбу,
И только ты внимать не хочешь мне".
Шел по стопам я мудрецов старинных,
Но участи печальной не избег...
Чрез реку Сян я направляюсь к югу
Чтоб обратиться с речью к Чун-хуа:
"Правленье Ци достойно песнопений
Ся Кан в разврате гнусном утопал,
О будущих невзгодах он не думал
И братьями близ дома был убит.
Беспутный Хоу И, любя охоту,
Всегда стрелял усадебных лисиц.
Злодей за это должен поплатиться
Хань Чжо похитил у него жену.
Го Цзяо был насильником жестоким
Его распутству не было границ,
Порокам предавался исступленно,
Пока не обезглавили его.
Ся Цзе всегда был с нравственностью в ссоре,
Но час настал, и вот пришла беда.
Всех честных Хоу Синь казнил придворных,
Тиранов иньских был недолог век.
Сурово правил Юй, но справедливо.
При Чжоу шли по верному пути,
Ценили мудрых, верили разумным
И соблюдали правила добра.
В могуществе ты бескорыстно, небо,
И только честным помогаешь ты,
Лишь дух свой просветившие наукой
Достойны нашу землю населять.
Я прошлое и будущее вижу,
Все чаянья людские предо мной.
О, можно ль родине служить без чести
И этим уваженье заслужить?
И если смерть сама грозить мне станет,
Я не раскаюсь в помыслах моих.
За прямоту свою и справедливость
Платили жизнью древле мудрецы".
Теснят мне грудь уныние и горесть,
Скорблю, что в век постыдный я живу,
Цветами нежными скрываю слезы,
Но слезы скорби льются без конца.
Склонив колени, чувства изливаю,
Моей душе я вновь обрел покой.
На феникса сажусь, дракон в упряжке,
Над бренным миром я взмываю ввысь.
Цанъу покинув при восходе солнца,
Я в час вечерний прилетел в Сяньпу.
Я погостить хотел в краю священном,
Но солнце уходило на покой.
Бег солнца я велел Си-хэ замедлить,
И не спешить в пещеру — на ночлег.
Путь предо мной просторный и далекий.
Взлечу и вновь спущусь к своей судьбе.
В Сяньчи я напоил коня-дракона,
К стволу фусана вожжи привязал
И, солнце веткою прикрыв волшебной,
Отправился средь облаков бродить.
Мой проводник — Ваншу, луны возница,
Фэй-ляню я велел скакать за мной,
Луаньхуан как вестовой мне служит,
Но бог Лэй-ши грохочет: "Не готов!".
И приказал я фениксу: в полете
Ни днем, ни ночью отдыха не знать.
Поднялся ветер, зашумела буря,
И облака приветствовали нас.
Сходясь и расходясь, летели в вихре
И в яркий блеск ныряли облака.
Открыть врата велел я стражу неба,
Но он сурово на меня взглянул...
Вдруг тьма спустилась, будто при затменье,
Я замер с орхидеями в руке...
Как грязен мир, как слеп и неразборчив!
Там губят всё и завистью живут.
Я утром реку Белую миную
И на Ланфыне привяжу коня.
Вдруг вспомнил старое и пролил слезы,
Увы! И в небе честных не найти.
Приблизился внезапно я к Чуньгуну,
Бессмертья ветвь сорвал я для венка.
Сойду на землю, чтоб цветок прекрасный,
Пока он свеж, любимой подарить.
На облако воссевшему Фын-луну
Я приказал найти дворец Ми-фэй.
Я снял венок для подкрепленья просьбы,
Послал Цзянь Сю просить ее руки.
Ми-фэй сперва как будто сомневалась,
Потом с Лукавством отказала мне.
По вечерам она в Цюньши уходит,
А утром моет волосы в Вэйпань.
Ми-фэй красу лелеет горделиво,
Усладам и забавам предана.
Она хоть и красива, но порочна,
Так прочь ее! Опять пойду искать.
Смотрю вокруг, весь свет передо мною,
С небес на землю опустился я.
Там, на горе с террасою дворцовой,
Увидел я юсунскую Цзянь Ди.
Я повелел, чтоб выпь была мне сватом,
Но выпь сказала: "Это не к добру".
Воркует горлица об уходящем,
Я ненавижу болтовню ее.
Сомнения в моем таятся сердце,
Пойти хотел бы сам, но не могу,
Свой дар принес юсунской деве феникс,
Увы! Ди-ку меня опередил.
Ушел бы я, но где найду обитель?
Я странствовать навеки обречен...
У Шао Кана не было супруги,
Когда две девы юйские цвели.
Но, видно, сват мой слаб, а сваха — дура,
И снова неудача ждет меня.
Мир грязен, завистью живя одною,
Там губят правду, почитают зло.
Длинна дорога к царскому порогу,
И не проснулся мудрый властелин.
Мне некому: свои поведать чувства.
Но с этим никогда не примирюсь.
Собрал цзюмао и листву бамбука,
Велел по ним вещунье погадать.
Лин-фэнь сказала: "Вы должны быть вместе,
Ведь, где прекрасное, там и любовь.
Как девять царств огромны — всем известно.
Не только здесь красавицы живут.
Ступай вперед и прочь гони сомненья,
Кто ищет красоту, тебя найдет.
Где в Поднебесной нет травы душистой?
Зачем же думать о родных местах?
Увы! Печаль все омрачает в мире,
Кто может чувства наши объяснить?
Презренье и любовь людей различны,
Лишь низкий хочет вознести себя;
На полке у него — пучки бурьяна,
