Еще через несколько дней Драко попросил показать присланные ему письма. Точнее, все началось со слов растерянной целительницы:
— Мистер Малфой, мы много раз просили не присылать вам еду, а вы регулярно отказываетесь смотреть свои подарки, но хогвартские эльфы испекли такой торт…
Заинтригованный, юноша разрешил принести подарок в палату и не пожалел об этом. Творение хогвартских домовиков действительно впечатляло – почти метровой высоты многоярусный торт был украшен изящным узором из ягод, засахаренных орехов, шоколада и взбитых сливок, а на самой верхушке крохотный Драко Малфой стоял над неподвижным телом Фенрира.
— Ваша фигурка несъедобна, а Грейбек сделан из марципана, сэр, — смущенно улыбаясь, объяснила целительница.
Юноша с удовольствием съел оборотня, а затем – немаленький кусок торта, хотя до этого все время пребывания в больнице питался только жареным мясом с кровью и очень жирным парным молоком, поражая лекарей и удивляясь сам своим странным вкусам. Оставшийся торт Драко попросил отнести в детское отделение.
— Мистер Малфой, может быть, вы посмотрите адресованные вам письма? – мягко спросила целительница. – Вам ведь очень многие написали…
Юноша согласился, сам не зная почему.
Писем оказалось действительно много. Они парили в воздухе огромными кипами, на вершинах которых лежали номера «Ежедневного пророка», «Волшебного зеркала» и «Придиры». Прочитав напечатанную на первой странице газеты статью о себе, Драко грязно выругался, до глубины души возмущенный ее глупостью и лживостью.
Но по сравнению с бредятиной Риты Скитер, опубликованной в «Волшебном зеркале», даже идиотская заметка в «Пророке» казалась вершиной мудрости хотя бы потому, что слово «герой» в ней упоминалось один раз, а не двадцать.
Кошмарное творение скандальной журналистки начиналось так:
Сумев искупить ошибки юности, лучший ученик Артура Уизли совершил героический поступок, достойный истинного наследника Малфоев и Блэков…
Читая этот бред, юноша всерьез задумался, имеет ли право высокородный волшебник вызвать на дуэль мерзкую и подлую особу женского пола
На этом фоне творение полоумной Лавгуд выглядело вполне осмысленным, несмотря на то, что чокнутая когтевранка объясняла чудесное спасение Драко помощью бундящей шицы – давнего тотема семьи Малфоев. Это чудесное предположение вызвало у юноши такой хохот, что сиделка даже испугалась.
Так что письма, адресованные ему, Драко начал читать в прекрасном настроении. Но, наученный горьким опытом и опасаясь новых глупостей, он, прежде чем вскрыть конверт, обязательно смотрел на имя отправителя. Послания от гнусных Уизли, грязнокровки Грейнджер и отвратительного Поттера юноша отложил, не читая. Вопилки от коллег из министерства оказались забавными, хотя до статьи полоумной Лавгуд им было далеко.
Письмо из «Гринготтса» он изучил очень внимательно. Оно состояло из длинного свитка, отражавшего поступление средств на счет «высокородного Д. Малфоя» (тут все оказалось даже лучше, чем можно было предположить), и короткой записки:
Мистер Малфой!
Банк «Гринготтс» и я, его скромный руководитель, вновь предлагают вам приступить к работе, которую мы предлагали прошлым летом. Первая сумма, указанная ниже, — это жалованье, которое в минувшем году мы собирались вам платить за работу непосредственно в банке, вторая – гонорар за попытки найти общий язык с дикими драконами.
Если Вы сейчас согласитесь работать в нашем банке – припишите к предложенному Вам год назад жалованью один ноль справа. Если Вы решите попробовать установить контакт с дикими драконами – припишите к гонорару два нуля. Если Вы рискнете попытаться договориться с оборотнями об открытии в их резервации филиала «Гринготтса» — припишите к гонорару три нуля справа; кроме того, в случае удачного решения этого вопроса Вы станете первым среди людей владельцем акций нашего банка – мы готовы выделить Вам целых пять процентов акций! Поверьте, это очень щедрое предложение! Подробности я сообщу во время переговоров.
С уважением,
Грапдобдаг Гиддебдорд, президент банка «Гринготтс»
Закончив чтение, Драко расхохотался так громко, что напугал сиделку. Юноша сам поразился, как подняло ему настроение послание гоблинов, хотя он, разумеется, не собирался принимать ни одно из их щедрых предложений.
Письмо от Пэнси тоже лежало одним из первых. После всех соответствующих ситуации вежливых фраз она извинялась за назойливость, но все же приводила сведения о стоимости аренды помещений и ценах на сырье – эти данные были необходимы для бизнес–плана по созданию метлостроительной фабрики. Обругав себя за то, что в последнее время не вспоминал об однокурснице и ее мечте, Драко твердо решил в ближайшие дни начать составлять бизнес–план.
На вершине огромной кипы писем лежало и послание мерзкой истерички Элен Леруа. Юноша решил, не читая, отложить его, но руки словно сами разорвали конверт. Оттуда выпала маленькая записка, состоящая из пары стандартных фраз.
Предательница крови желала Драко скорейшего выздоровления и сообщала, что и она, и мать неустанно молятся за него. В постскриптуме омерзительная особа извинялась за обиды, которые ненамеренно нанесла прежде.
Закончив чтение, юноша выругался сквозь зубы: теперь подлая истеричка заискивает перед ним, потому что не хочет ссориться с героем, но делает это чрезвычайно неумело. Какая мерзость!
Но отвратительная маглолюбица, видимо, наложила на свое письмо какое‑то заклятие, потому что той же ночью приснилась Драко. Во сне он лежал в своей палате, а одетая в кошмарные магловские тряпки предательница крови стояла перед ним и, нагло улыбаясь, говорила:
— Все считают вас героем, мистер Малфой, но я точно знаю, что вы попросту жалкое ничтожество. Известно ли вам, что я умею фотографировать не только лица, но и души людей? Я сейчас сделаю несколько снимков – и все поймут, как вы жалки!
Юноша поднялся навстречу твари, намереваясь ее убить и закопать под полом своей палаты, — и проснулся. Привстав и осмотревшись, Драко понял, что бежать в ванную уже поздно: организм вновь отреагировал на мерзкую особу самым странным образом. Выругавшись вполголоса, чтобы не разбудить задремавшую сиделку, юноша взял со столика свою волшебную палочку и негромко произнес Очищающее заклятие.
Лишь положив палочку обратно, Драко осознал, что впервые с того времени, как попал в больницу, сидит в кровати. Это было настолько дико и нелепо, что юноша немедленно улегся обратно и всю ночь не шевелился, боясь, что не сможет сесть еще раз.
Но на следующее утро вновь обретенное умение никуда не исчезло. Подумав немного, Драко смог объяснить это странное обстоятельство реакцией организма на чрезвычайно опасную ситуацию. Подлая истеричка ведь сотрудничала с газетами и журналами; она наверняка отправила письмо в больницу только для того, чтобы чуть позже договориться об интервью. А наследник высокородных Малфоев и Блэков никак не мог допустить, чтобы омерзительная предательница увидела его слабым и немощным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
