– Во даешь! Да это же самый голосистый американский певец.
– Самый голосистый американский певец – Элвис Пресли, – меланхолично ответил Ларри.
– Скажешь еще, что ты и Анжелу Дэвис не знаешь, – не унимался Репьев.
– Не знаю. А кто она?
– Самая красивая ваша баба.
– Самая красивая наша баба Мэрилин Монро. – Ларри мечтательно вздохнул.
– Все у вас тут перепуталось! – Репьев в сердцах махнул рукой. – Самолучших своих людей не знаете… Прибавил бы хода, а то не успеем к сроку.
– Нельзя, – покачал головой Ларри. – Речная полиция остановит.
– Ну и жизнь у вас! Не позавидуешь. Со всех сторон простой народ обложили. То дорожная полиция, то портовая, то береговая, то муниципальная, а сейчас вдобавок и речная. Да еще эти… которые за нами гонятся…
– Федеральные агенты.
– Они самые, голубчики. Как, спрашивается, рядовому человеку такую ораву ярыжек одолеть? Мы свою полицию еще в позапрошлом веке под корень свели. Будочников повесили, квартальных утопили, околоточных в капусту изрубили. И сразу порядок наладился. Живем не тужим. Чего и вам желаем.
– Согласен, – кивнул Ларри. – Полицейских надо убивать. Я имею к этому прирожденную склонность. За что и включен в список десяти самых опасных преступников страны.
– Ничего, когда все по-нашему выйдет, этими списками только подтереться останется. Охотники превратятся в дичь, а гонимые в гонителей, – заявил Дутиков, имевший философский склад ума.
– Хотелось бы в это верить.
– Хотелось бы! – фыркнул Репьев. – Верить – твой долг. Сомневающимся среди нас не место… Давай лучше закурим.
– «Мальборо» будешь?
– Слабоваты… Я лучше свои. Правда, всего десять штук осталось. – Репьев вытащил полупустую пачку сигарет «Дымок Кубани». – Хоть бы до Мемфиса на этих дотянуть…
За поворотом реки показался железнодорожный мост, похожий издали на огромную пилу, повисшую над водой. Ларри сбавил скорость и переложил руль влево, пристраиваясь к длиннющей очереди разнокалиберных плавсредств, направлявшихся в судоходный пролет.
– Что там за мешкотня такая? – Репьев, приложив к глазам бинокль, стал всматриваться в даль.
– Наверное, речная полиция досматривает суда, идущие на север, – спокойно пояснил Ларри. – Ходят слухи, что враги Америки собираются взорвать его.
– На хрена он сдался! – Дутиков опять сплюнул за борт. – Взрывать его – себе дороже. Риск большой, а ущерб копеечный.
– Не забывайте, что кроме нас у нынешней Америки существует немало других врагов. – Ларри принялся считать на пальцах: – «Союз белых граждан», «Черные пантеры», анархисты, техасские сепаратисты, японские реваншисты, мусульманские фундаменталисты, сионистские радикалы, экологические экстремисты, наркобароны, Ирокезская повстанческая армия…
– Ну и расплодилось у вас всякой заразы! – прервал его Репьев. – Как головастиков в теплом болоте.
– Всему виной демократия, – как всегда невозмутимо пояснил Ларри. – Разве у вас иначе?
– Ясное дело, иначе! В своей стране мы никакого экстремизма не допустим. Язву в зачатке лечат. К примеру, поджег малец скирду соломы, пусть даже нечаянно – нагайками его по мягкому месту, пока не обделается. Появилась у отрока тяга к нигилизму – в колодки на месячишко. А уж если кто против установлений дедовских взбунтуется или с Войсковым кругом не согласен – крюк под ребро и на солнышко. Там поневоле одумаешься. Порядок превыше всего.
– Почему тогда вас называют разбойничьим государством?
– А пусть себе клевещут… Между прочим, чтобы ты знал, в разбойничьих ватагах всегда самый строгий порядок поддерживался. Без ведома атамана никто баловаться не смел. Добычу на равные доли дуванили. Даже полонянок по справедливости делили. Чтобы распрей избежать. Потому-то и выстояли когда-то против несметных царских армий. Доказали всему миру, что такое есть вольный казак. И сейчас свою линию гнем. Почитай полмира под нашу дудку пляшет. Иерусалимское казачье войско весь Ближний Восток покорило. Забайкальские и корейские казаки у япошек лучшие острова оттяпали. И у вас скоро свои порядки заведем. Войсковой круг, атаманов и все такое прочее…
– Вряд ли ваши порядки подойдут нам, – возразил Ларри. – Здесь все по-другому будет. Афроамериканцы должны получить полное удовлетворение за долгие годы угнетения. Как моральное, так и материальное. Мы поселимся в домах, которые раньше принадлежали белым, а их самих заставим обрабатывать табачные и опиумные плантации. У меня будет целая дюжина самых дорогих автомобилей и пять белых жен. Вот что такое настоящая справедливость. Прямо скажу, вы для нас всего лишь временные попутчики.
– Болтай больше! – прикрикнул на него Репьев. – Когда батюшка Емельян Иванович власть брал, у него тоже попутчики появились. Образованные, в очках, с буклями. Потом наши прадеды этими самыми буклями сапоги чистили. Против идеи всеобщего казачьего братства никому не устоять. Мир маленький, в нем только одному атаману полагается быть. А лампасы на шароварах потом носи какие хошь – хоть голубые, хоть оранжевые, хоть в клеточку. И если, к примеру, всемирного атамана из ваших выберут, из муринов, спорить не будем. С нашим удовольствием подчинимся. Мавританское казачье войско, которое испанцев одолело, сплошь черномазое, зато герои какие!
Эта беседа продолжалась до тех пор, пока бригада речной полиции не закончила обследование сухогруза, находившегося непосредственно перед «Кудеяром».
– Мы следующие, – сказал Ларри. – Прикиньтесь пьяными. Только не забудьте достать из холодильника колотый лед. Человек, пьющий спиртное безо льда, может вызвать подозрение полиции. И не открывайте рты. Человек с гнилыми зубами вызывает еще большее подозрение.
– Эх, наделать бы этой сволоте сквозняков в шкуре! – мечтательно произнес Репьев. – Да жаль, поважнее дела имеются… Ну давай, за мировое казачество! – Он разлил бурбон по стаканам, а скудные остатки разбрызгал вокруг – для запаха.
Спустя четверть часа полицейский катер, своим общим хищным видом, а в особенности стремительными обводами корпуса весьма напоминавший кита-касатку, пришвартовался к «Кудеяру», и на его довольно запущенную палубу вступили вооруженные люди в форме. При себе они имели много мудреной аппаратуры и пару собак – одну огромную, как годовалый медведь, а вторую крошечную, размером с рукавицу.
Но еще вредней собак – и это ощущалось сразу – была сухопарая баба с детскими торчащими косичками. Такие зверушки, водившиеся исключительно в Америке, дабы доказать свое природное превосходство над мужчинами, способны были в тараканью щель залезть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
