⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Ирина Епифанова
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
*⠀ *⠀ *
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Как она не жила никогда, ⠀
Так и не умерла.
Из усыплённых взяла кота,
Следом за ним пошла.
Шли они долго ли, коротко ли,
Шли, как выходит срок…
Десять принцесс из темниц спасли,
Сносили семь пар сапог,
Открыли Индию и законов
Физики пару штук,
Выпали снегом, легли легко
В сотни горячих рук.
Стали дождём, проросли травой,
Роздали всем долги.
Какой же ты мёртвый, когда живой —
Кормишь собой других.
Когда мы дойдём, устанем когда,
Свернём за земной окоём,
Я обниму своего кота,
И больше мы не умрём.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
*⠀ *⠀ *
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Всё то, чем ты себя спасала,
Вполне могло и убить.
Моток пути от метро к вокзалу
За Ариаднину нить.
Под левой грудью — лязг шестерёнок
От кофе и папирос.
В бессонницу мир непривычно тонок,
Ткнёшь пальцем — пробьёт насквозь.
Циничен ценник на всё, что зыбко,
Фантазмы растут в цене.
Раз сшибка с прошлым — твоя ошибка,
Не жмись и плати вдвойне.
Лети, Герда, как птица в клетке.
Та сказка права в одном:
Он не придёт. Он ушёл к соседке,
Там вечность и ром со льдом.
Дыши, адово перегорая,
Сложись в кулак и — вперёд.
Болит — значит, ещё живая,
До свадьбы, глядишь, пройдёт.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
*⠀ *⠀ *
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
А небо опять безнадёжно больно ноябрём
И тянет ко мне жестяные иззябшие руки.
Мы будем жить тихо и славно, пока не умрём,
Пока у богов не закончатся шутки и штуки,
Пока я однажды, проснувшись с утра, не пойму,
Что, выдумав мир, позабыла сценарий и роли.
Летать мотыльком?
Слишком поздно узнав, почему
Мне крыльями не шевельнуть,
не вздохнуть. Прикололи.
А сердце уже не болит, перестало болеть.
Лишь дырка в груди, сквозь которую шмыгают мыши.
Мы будем жить славно, оставшись одни на земле.
Тогда ты меня наконец-то услышишь. Услышишь?
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
*⠀ *⠀ *
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Отдай своё сердце, девочка.
Штука не слишком точная.
Кардиоросчерк: пик, а потом прямая.
Верить в людей — как рисовать по точкам,
Вместо жирафа — слон, да и тот хромает.
Отдай свою гордость, и не таких обламывали.
Нежность с цинизмом —
не лучший коктейль для ужина.
Швах на работе, пять смс от мамы,
А на десерт — ряженый твой контуженый.
Отдай своё сердце, почки и прочий ливер,
Они плохо скроены
и для другого города.
Раздай по знакомым, сбагри, избавься от лишнего.
Купи на avito счастье, б/у, недорого.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Обрубки
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Рассказ-миниатюра. 1269 знаков. Дебют. Поздравляем автора с первой публикацией!
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Роман Давыдов
Одарёный
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Родился 5 июня 1993 года в Пензе. По образованию — врач-стоматолог. Художественной литературой увлёкся ещё в начальной школе, хоррором — в 16 лет. Колумнист онлайн-журнала DARKER. Организатор литературных конкурсов «Чёртова дюжина» и «Виселица».
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Дверь закрывается, лязгает засов. Мир сжимается до пропахшей гнилью и сыростью комнатушки.
Потрескивает единственная лампочка. Я смотрю строго на дверь, но краем глаза вижу каталку и труп на ней. Взгляд соскальзывает на мёртвое тело. Это мужчина, довольно плотный. Кожа цвета пергамента. Тёмные волосы, густые усы.
Мой дар — моё проклятие…
Сознание уносится в незнакомую деревню. Ещё живой усач в синей рубахе и джинсах шагает по тропинке среди густой травы. Ныряет в лесок.
Мгновение — и это уже не он, а я. Чувствую груз лишнего веса и внушительный живот, подрагивающий при ходьбе. Левое плечо ломит, тяжесть в груди. Дышать трудно, но я привык.
Что-то врезается в затылок. Я падаю. В глазах темнеет. Тело становится чужим, отделяется от гаснущего сознания. Но я ещё чувствую: кто-то шарит по карманам.
Это сосед Лёшка, наркоман. Трясущимися руками он хватает мои телефон и кошелек. Я ещё дышу. Лёшка замечает это. Кадык на его тощей шее подскакивает, он замахивается ногой. Бьёт.
Я вылетаю обратно в комнатушку. Лежу на полу, в той же позе, что и мёртвый толстяк в его последние мгновения.
Голова раскалывается, пульсирует в такт бешено скачущему сердцу. Я стучу ногой в дверь. Пытаюсь встать. Тело подчиняется неохотно.
Лязгает засов, и люди в белых халатах вывозят каталку.
— Выпустите меня! — молю я. Без особой надежды.
Ночь только началась. В коридоре ждут ещё шесть каталок. Шесть покрытых тайнами смертей. Мой дар — моё проклятие. Меня не отпустят, пока я не умру с каждым. Так сказал следователь.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Мастерская
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Мария Артемьева
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Пугать глаголом
Повествовательные формы в хорроре
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Хорошая история складывается из многих вещей, но есть одна вещь, которая превращает даже самую плохую историю —
