Оно оставляло за собой блестящие куски своего тела. Куски мёртвой кожи. Это ужасало Эрин больше всего на свете.
Но она должна сражаться. Эрин схватила банку с кислотой и бросила её в Повелителя Склепа. Массивный, раздувшийся монстр завизжал и ударил себя когтистыми руками. Но кислота разъедала его кожу, за считанные минуты расплавляя внешние части огромного существа.
Это была её роль. Эрин стояла у дверей своего трактира, бросая банки с кислотой, кастрюли, сковородки, ножи – всё, что могла. Одна сковорода лежала рядом с ней в качестве последнего оружия, а большинство стульев она уже давно сбросила с холма.
Это работало. Работало. Мёртвые заполняли траншеи, но они ещё не прорвались через Рабочих. Это работало…
Шкуродёр достиг подножия холма, на котором находился трактир. Он поднял голову и посмотрел вверх. Два багровых глаза сверкнули, и внезапно Эрин познала страх.
Ужас.
— Нет… нет.
Глаза Шкуродёра сверкали, глядя на неё в лунном свете. Его взгляд коснулся Эрин и удержал её. Он поймал её и заставил почувствовать страх, превосходящий всё, что она знала. Она была беспомощна.
Она дрожала. Эрин охватил ужас, чистейший, дистиллированный ужас, который парализовал каждую частичку её тела. Багровый взгляд был смертью. Её смертью.
Она не могла даже пошевелиться. Она не могла даже закричать.
Эрин почувствовала, как её дёрнули. Кнайт схватил её и потянул назад, к дверям трактира. Он втолкнул её внутрь, и она пошатнулась, частично освободившись от пристального взгляда Шкуродёра.
— Это существо вызывает нечто, похожее на страх. Пожалуйста, отойдите назад. Мы с этим справимся.
Эрин уставилась на Кнайта. Она беззвучно открывала рот.
— Я…
Она хотела сказать, что продолжит сражаться. Но не смогла. Она выглянула наружу, и Шкуродёр уставился на неё. Он ухмылялся своим беззубым, пустым ртом, представляющим из себя зияющую дыру. Она застыла, а Кнайт загородил дверь своим телом.
— Оставайтесь за мной.
Нежить двинулась вперёд, как единое целое. Рабочие встретили их, когда они пытались перепрыгнуть ров, но мертвецам не удалось это сделать, и они оказались сброшены вниз. Несколько зомби смогли утащить одного Рабочего в яму, где он исчез под грудой обесцвеченных конечностей. Но оборона держалась.
Держалась.
Шкуродёр на секунду отвёл взгляд от трактира. Казалось, он рассматривал траншею, а затем вновь перевёл взгляд на трактир. На мгновение Кнайт задумался о том, что произошло. А затем ряды мертвецов попятились, и вперёд выступило более крупное существо.
Повелитель Склепа встал на противоположной стороне рва. Но он – или когда-то она – не пытался перейти на другую сторону. Вместо этого Повелитель Склепа начал плеваться, посылая огромные струи чёрной крови в Рабочих.
Несколько Рабочих метнули своё оружие, но оно отскочило от толстой обесцвеченной кожи. Монстр плевался в них кровью, и Рабочие безуспешно пытались прикрывать лица руками.
Внезапно ров стал уже не преградой, а помехой. Антиниумы не могли перебраться через него, чтобы сразиться с Повелителем Склепа, и были вынуждены отступать, пока тот отравлял их.
Кнайт наблюдал, как двое Рабочих упали, свернувшись в клубок, убитые ядом. Он смотрел, как нежить кишела в траншеях и на другой стороне. Он вздохнул.
Шахматы были вовсе не похожи на битву. Было некоторое сходство, и класс [Тактика] повышал уровень от шахмат. Но он не учил сражаться. Он не учитывал непредсказуемость. Шахматы были прекрасной вещью. Но битва…
Битва – это неопределённость.
— Ах. Увы.
Кнайт убедился, что его тело прикрывало дверь. Ставни в трактире были закрыты, и второй этаж был отгорожен. Однако нежить по-прежнему могла проникнуть внутрь. Он сделал жест и повысил голос.
— Сомкнуть ряды.
Рабочие отступили назад, образовав стену вокруг трактира. Их осталось чуть больше двадцати, некоторые были ранены, многие – без оружия. Однако они уже научились сражаться. Они не собирались легко умирать.
Кнайт слегка повернул голову и увидел, что Эрин всё ещё смотрела на нежить, собравшуюся вокруг рва. Её лицо было бледным. Он попытался улыбнуться, но всё, что у него получилось, – это слегка приподнять мандибулы. Что бы сказал Паун в такой момент? Что нужно было сказать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Пожалуйста, оставайтесь внутри. Здесь вы будете в безопасности.
Она попыталась что-то ответить. Но взгляд Шкуродёра парализовал её, лишил слов. Кнайт закрыл дверь и прижался к ней спиной.
Двадцать Рабочих. Сотня оживших мертвецов. Шкуродёр. Они будут держаться изо всех сил. Так долго, как только смогут.
Пока не перестанут двигаться. Пока они не умрут. Каждый Рабочий был решительно настроен погибнуть, взяв с врага максимальную цену. Это было просто. Кнайт только хотел… он желал…
Он только желал, чтобы этого оказалось достаточно.
***
Рагс сидела на вершине холма и наблюдала. Но не за Лискором. Он падёт или сгорит. Для неё он не имел никакого значения.
Вместо этого она наблюдала за небольшим холмом, на котором происходило движение. У Рагс были хорошие глаза. Даже в ночи она могла видеть Рабочих, сражавшихся с нежитью. Она так же хорошо умела считать. Вот почему, несмотря на то что всё её племя сидело с ней на холме, она не приказала им выдвигаться.
Это был разумный выбор. Все части Рагс были с этим согласны. Кроме Шкуродёра, ужасающего монстра, вселявшего страх в её сердце, нежить была слишком многочисленна, слишком смертоносна. Гоблины плохо умели убивать уже мёртвых существ, и, даже если бы они присоединились к Рабочим, их бы превзошли мертвецы. Проигрышная битва. Так зачем сражаться?
Все части Рагс согласились с её выбором, даже если не все из её племени его разделили. Напуганная и жалкая гоблинская часть её души велела ей бежать. Холодная часть, принадлежавшая [Тактику], говорила ей, что битва будет проигрышной. Рагс это знала. Но другая её часть болела.
Это была маленькая часть. Она не была ни практичной, ни особо полезной. Она знала, что другого выбора нет. Но ей было больно. И это отвлекало гоблиншу от наблюдения за битвой.
Рагс рассеянно подняла руку и сжала собственную плоть. Нет. Боль не прекращалась. Она знала, что ничего не сможет сделать. Так зачем пытаться.
Гоблин рядом с Рагс заёрзал. Он хотел спуститься туда, но один её жёсткий взгляд – и он перестал ёрзать. Она была Вождём. Она решала. И она решила не вмешиваться. Это было логично.
Ей просто хотелось, чтобы одна её часть перестала болеть.
Рагс снова коснулась своего сердца. Она ничего не могла сделать. Ничего, кроме как наблюдать. Она будет смотреть до конца.
Это было всё, что она могла сделать.
***
Кнайт стоял напротив дверного проёма, широко раскинув руки, упираясь всем своим весом в дерево позади себя. Его ноги подкосились. Но он отказывался падать.
Нежить прорвалась через ров. Они добрались до самого трактира, и именно там Рабочие дали свой последний бой.
У них всё шло хорошо. Достаточно хорошо. Одинокий Повелитель Склепа пал, забрав с собой пятерых Рабочих. Но оставшиеся Рабочие сражались вместе, защищая трактир, позволяя своим сильным телам принять на себя основную тяжесть атаки, чтобы защитить хрупкое дерево.
Они учились. Несколько коротких минут – или же часов – битвы сделали их сильнее. Они методично сражались, применяли оружие, чтобы убивать и охранять. Они держались.
Вот только мертвецы были неумолимы. Они сгрудились вокруг двери трактира в поисках входа.
Путь им преграждал Кнайт. Он принимал на себя удары мечей и когтей, даже не пытаясь блокировать. Он всё равно не мог пошевелить руками. Ему нужно было просто прикрывать дверь. Достаточно просто. Просто. Но так тяжело.
По его бокам стекала зелёная кровь. Ему было холодно. Его резали ножами. Его кололи. Группа нежити набросилась на него, нанося удары, кусая.
Другой Рабочий сбросил с него зомби. К нему присоединились ещё двое, и они смяли остальных, ломая их, разбирая на части, словно здание или тушу для разделки.
