часов, а было уже пять вечера. Видя, что друг сильно взволнован, Видаль-Пеликорн предложил ему прибегнуть к изобретенному им самим универсальному средству: отправиться к Цаунеру выпить по чашке шоколада и съесть по нескольку пирожных. Погода не улучшилась, ко от гостиницы до кафе было рукой подать.
– Ничто лучше сладкого не облегчает жизнь, – уверял археолог, который был невообразимым лакомкой. – Это средство гораздо надежнее алкоголя...
– Можно подумать, ты им брезгуешь! Сказал бы лучше, что кухня императрицы Елизаветы изрядно тебе поднадоела! Ты же не успеешь проголодаться к ужину.
– Ну, так мы только немного поклюем, а после засядем в баре. Впрочем, если тебя это не привлекает, можешь оставаться здесь, а я иду туда! Этот Цаунер прямо-таки Моцарт взбитых сливок.
Как всегда, знаменитая кондитерская была битком набита, однако в конце концов друзьям удалось отыскать в глубине зала маленький круглый столик на одной ножке и пару стульев. В кафе они обнаружили и Фрица фон Апфельгрюне...
Зажатый в углу между стеклянной перегородкой и тремя пухлыми дамами, которые, не переставая трещать, поглощали немыслимое количество пирожных, молодой человек уныло ковырял ложечкой шоколадное льежское мороженое. Он положил локти на стол, вобрал голову в плечи и выглядел так жалостно, что оба друга растрогались. Альдо остался стеречь, чтобы не заняли столик, а Адальбер устремился к нему. Фриц поднял на археолога полные отчаяния глаза, и тому даже показалось, будто он заметил следы слез.
– Что случилось, Фриц? Вид у вас никуда не годный.
– Ах... я просто в отчаянии! Садитесь со мной!
– Спасибо, но я пришел за вами. Пойдемте к нашему столику! Может быть, мы сумеем вам помочь?
Ничего не ответив, Фриц подхватил свое мороженое и позволил себя увести. Видаль-Пеликорн тем временем показал официантке в кокетливом муслиновом передничке, куда пересел посетитель, а Альдо разыскал третий стул.
– Вам надо бы выпить крепкого кофе, – посоветовал он Апфельгрюне, когда все трое уселись. – Похоже, вы в этом нуждаетесь!
Фриц взглянул на него глазами побитой собаки.
– Я уже две чашки выпил... и съел полдюжины пирожных. А теперь принялся за мороженое.
– Чего вы хотите добиться? Покончить жизнь самоубийством посредством несварения желудка? Цели вы, возможно, и достигнете, но способ уж слишком медленный и, должно быть, весьма неприятный.
– Так что же вы мне посоветуете? Револьвер?
– Ничего я вам не посоветую! Что это на вас нашло? До сих пор только вы входили, будто солнышко дом освещало!
– Все это в прошлом! Я понял, что Лиза меня не любит и никогда не полюбит... а скорее всего она меня даже ненавидит!
– Она вам об этом сказала? – поинтересовался Адальбер.
– Нет, но ясно дала понять. Я действую ей на нервы, я ее раздражаю. Стоит мне войти в комнату, где она находится, и она тут же уходит... И потом еще эта, другая!
– Вы о ком?
– Эта неизвестно откуда взявшаяся Эльза, которую вы спасли. Я прежде о ней и не слыхал, а теперь она заправляет всем домом. С ней обращаются, как с принцессой. Все это она принимает как должное, а меня просто ненавидит. А ведь я всегда был с ней любезен!
– Должно быть, вы ошибаетесь: у нее нет никаких оснований ненавидеть вас. Разве вы не участвовали в ту ночь в ее спасении?
– О, она, наверное, об этом даже не подозревает! Она относится ко мне примерно так же, как к валяющемуся на дороге хламу. Не далее как сегодня утром она спросила у меня, неужели мое единственное занятие в жизни состоит в том, чтобы досаждать Лизе ненужной ей любовью. Еще она заявила, что лучше бы мне убраться до того, как мне откровенно скажут, что я здесь лишний...
– Лиза и ваша тетушка с ней согласны?
– Не знаю. Их при этом не было, но не вижу, почему бы им с ней не согласиться: они всегда вместе и, когда я прихожу, со мной обращаются, как с маленьким мальчиком, сбежавшим от няньки. Еще немного, и мне прикажут пойти поиграть в другой комнате!
– Ну, знаете, когда три женщины соберутся вместе, им надо столько сказать друг другу, – объяснил Альдо. – Естественно, что вы чувствуете себя отчасти заброшенным!
– Не до такой же степени! Они могли бы, по крайней мере, брать меня с собой, когда отправляются на прогулку.
– На прогулку? В такую погоду?
О, Эльзу это не останавливает! Она во что бы то ни стало желает выходить из дому, совершать дальние прогулки пешком. Это на нее внезапно нашло. Она уверяет, что это необходимо для здоровья, чтобы оставаться стройной, и при этом требует, чтобы Лиза ее сопровождала. Вчера, после кладбища, они отправились к каскаду Гогенцоллернов. Лиза устала, но не Эльза. Она даже хотела снова туда пойти сегодня утром... а после обеда они вообще отправились неизвестно куда. Пешком! Она, видимо, не совсем нормальная.
На этот раз Альдо ничего не ответил. Он невольно вспомнил о другой, давно уже покойной женщине, тоже немного свихнувшейся, которую прозвали бродячей императрицей. И она без конца устраивала пешие походы, доводя до изнеможения своих придворных дам.
– Эльза много ест?
– Забавно, что вы меня об этом спросили! С тех пор как она поселились в замке, она почти ничего в рот не берет. Это очень огорчает тетю Виви. Я даже слышал, как она говорила Лизе, что после похищения эта женщина невероятно изменилась... А если она не гуляет, то сидит целые часы перед бюстом Сисси, который стоит в кабинете тети Виви. Она и правда очень на нее похожа. Может, она старается это подчеркнуть?
– Вот именно! – подтвердил Морозини. – Надо надеяться, это пройдет, когда она переедет в Вену. Императрице не нравилось там жить, и Эльзе, если она будет упорствовать в своих новых привычках, придется покинуть столицу. Но вы-то живете в Вене. И Лиза не станет тратить всю свою жизнь на то, чтобы изображать преданную камеристку. Она уедет...
– Я тоже! – заверил Фриц. – Еще не знаю, куда, но уеду обязательно.
– Почему бы вам не отправиться со мной в Венецию? – ласково предложил ему Морозини. – Это помогло бы вам развеяться.
Предложение подействовало волшебным образом.
Печальное лицо несчастного юноши озарилось, словно на него упал солнечный луч.
– Вы... вы возьмете меня с собой? К вам?
– Ко мне. Вот увидите: нам будет очень весело, и к тому же у меня превосходная кухарка... Лиза хорошо ее знает. Вы сможете Вспоминать Лизу с Чечиной. А общение с господином Бюто поможет вам усовершенствовать французский. Когда-то
