них перехватило дыхание: у края глубокого декольте на платье принцессы, в гнездышке из атласной оборки, точно на том месте, как и тогда, в оперном театре, дерзко сверкал бриллиантовый орел с телом из опала...
Морозини оглянулся на Лизу, ступавшую в трех шагах позади Эльзы. Она в ответ подняла брови: разумеется, это и был обещанный сюрприз. Надо признать, неожиданность была ошеломляющей! Но сколь ни был потрясен Альдо, он все же заметил, как прелестна была Лиза в старинном платье из фисташкового тюля, подчеркивавшем изящную шею, красивые плечи и бюст, который в молодости князь назвал бы завлекательным.
Эльза, зажав в руке веер из тех же кружев, что и на платье, с прикрепленной к нему серебряной розой, направилась прямо к графине и подала ей руку, помогая подняться.
– Только не вы, душенька! – ласково проговорила она. Затем, обернувшись к выстроившимся в ряд троим мужчинам, она протянула Морозини обе руки: – Милый Франц! Я с таким нетерпением ждала этого вечера! С него все начнется заново, не правда ли?
Слабая надежда, еще теплившаяся в душе псевдо-Рудигера, окончательно испарилась. Даже став другим человеком, Эльза все равно продолжала видеть в нем своего пропавшего жениха. Альдо, сцепив зубы, склонился над затянутой в перчатку рукой, бормоча, что бесконечно счастлив, и еще какие-то пошлости, которые казались ему подходящими к случаю.
Но Эльза его не слушала, все свое внимание она сосредоточила теперь на Адальбере. Это позволило Альдо получше ее разглядеть. Профиль, обращенный к нему, был поразительно похож на профиль бюста императрицы в маленьком кабинете. И все же некоторые детали указывали на то, что не Эльза послужила моделью скульптору: разрез глаз, складка у губ. Если бы не рана, оставившая шрам на второй половине лица, эта женщина вызывала бы восторг, заставила бы поверить в чудесное воскрешение, возможно, послужила бы причиной волнений. Кружева, которыми она на людях окутывала голову, не только служили прикрытием для ее ущемленного кокетства, они были необходимостью в стране, где воображению достаточно искры, чтобы разгореться, как только речь заходила о ком-то из членов бывшей императорской семьи... Но что за загадка – этот орел с опалом!
Альдо подошел к Лизе. Девушка стояла чуть в стороне, поглаживая пальцем одну из роз в огромном букете.
– Как вам удалось раздобыть такое чудо? – с улыбкой спросила она.
– Я в восторге от того, что они вам нравятся, но, признаюсь, меня занимает совсем другое. Я думал, что драгоценности исчезли вместе с Солманским. Вы изъяли оттуда опал до того, как отдать их ему?
Я их и в руках не держала, даже не просила мне их показывать. На самом деле Эльза завладела опалом еще до того, как ее похитили. Приехав в Beну, она забрала себе в голову, что, если она будет держать опал императрицы при себе, ничего плохого с ней не случится.
– И добилась того, что ей оставили камень?
– Нет, потому что ее несчастные сторожа не слишком доверяли ее шаткому рассудку. Они устроили тайник в одной из потолочных балок, но Эльза за ними подсматривала и, как только осталась одна, забрала свое сокровище и прятала ее до сегодняшнего вечера. Она очень довольна, что сыграла со всеми такую удачную шутку...
– Удачную шутку? Я не так уж в этом уверен! Что, по-вашему, предпримет Солманский, когда обнаружит, что среди драгоценностей нет опала?
– Вероятно, удовольствуется остальными. Там есть великолепный жемчуг и много других очень ценных вещей...
– А я вам говорю, что ему нужен именно опал. По причинам, которые я уже излагал вам.
– Прекрасно понимаю, но ему трудно будет вернуться назад. Полиция не упустит возможности его схватить.
– Да, но завтра вы уезжаете. Будьте уверены, едва это дьявольское отродье узнает об опале, все начнется сначала...
Проворным движением Лиза выхватила одну розу из букета и поднесла ее к губам. Из-под полуопущенных век она бросила на князя насмешливый взгляд.
– И, конечно же, вы знаете выход?
– Я? Какой же, господи?
– О, все очень просто: отдать опал вам! Разве не ради него, и исключительно ради него, вы сюда приехали – и вы, и Адальбер?
– Неужели вы считаете, что я настолько низок, что могу отнять у несчастной помешанной то, что она считает своим талисманом? Хотя это и правда был бы наилучший выход. Эльза, которая потеряла все, получила бы средства к существованию, а главное, в случае нежелательного визита ей оставалось бы только отвести от себя опасность, указав на покупателя, то есть – на меня. Но если...
– Кушать подано!
Эта фраза, произнесенная с порога зычным голосом Иозефа, резко оборвала начатую Альдо фразу. Князь заколебался, как ему поступить, но, увидев, что Эльза в величественном одиночестве направилась к распахнутым двойным дверям, он предложил руку госпоже фон Адлерштейн, не замедлившей поблагодарить его благосклонной улыбкой. Адальбер тем временем под носом у Фрица, которому выпало замыкать шествие, успел перехватить руку Лизы.
И начался самый невероятный, самый безумный и томительный ужин из всех, на каких когда-либо доводилось присутствовать Морозини. Роскошный стол – посуда из позолоченного серебра и богемский хрусталь выстроились на кружевной скатерти вокруг нагромождения лилий, роз и перламутровых свечей в резных хрустальных подсвечниках! – был накрыт на двадцать персон. А поскольку только свечи озаряли эту просторную комнату с обтянутыми дорогими гобеленами стенами, вся эта роскошь была погружена в какую-то призрачную атмосферу. На каждом конце стола стояло по креслу с высокой спинкой: места хозяина и хозяйки дома. Эльза без колебаний направилась к первому из них, которое Иозеф уже предупредительно отодвигал для нее. Альдо наклонился к графине и шепотом спросил:
– Куда я должен отвести вас, сударыня?
– Честно говоря, не знаю, – растерянно шепнула она в ответ. – Эльза настояла на том, чтобы самой сегодня все устроить. Я хотела доставить ей удовольствие, но сейчас уже сомневаюсь, не совершила ли я ошибку...
Неопределенность с местами быстро закончилась: старую даму любезно пригласили сесть по правую руку принцессы. Предположив, что ему, в соответствии с правилами этикета, следует занять место рядом с графиней, Альдо уже отодвинул было стул, когда раздался голос Эльзы.
– Подождите, пожалуйста! Это место предназначено не для вас, – резким тоном заявила она и прибавила уже мягче: – Дорогой мой, мне кажется совершенно естественным, чтобы вы заняли место напротив меня. Разве это не наш праздник? Мы должны вместе возглавлять стол...
Морозини отвесил еще один поклон и направился к противоположному концу стола, где его уже поджидал лакей. Он полагал, что остальные четверо присутствовавших рассядутся между двумя полюсами
