class="empty-line"/>
— Пьяни!
Разъярённый шёпот разрезал тишину спального крыла, полностью отведённого для семейства хайнеса. Стража старательно смотрела в стены, делая вид, что не замечает того, чего не заметить невозможно.
— Бы-ят… — мотающийся на плече Ханёна и едва стоящий на ногах Наэш, не открывая глаз, позвал его, а затем ещё более нечленораздельно признался: — Юбъю тя…
— Если б я не помнил, кем вы были для меня в прошлом, то тоже бы убил вас! — старший брат сердито зыркнул чернющими глазами. — Зиш, что у вас там?
Во тьме коридора раздавался какой-то неясный шум, пыхтение и ругань. И в свет ступил злющий Зиш. По белому красивому лицу, искажённому яростью, стекала вода, роскошные белые кудри, обычно шапкой лежавшие на голове, были влажны и серыми змеями облепляли голову. Зиш был мокр насквозь, как и Иррес, которого он просто тащил, закинув на плечо.
— А вот я их точно убью! — пообещал Зиш.
Купание в фонтане испортило и без того паршивый характер хайрена.
— Так обратно же вернутся, — напомнил Ханён. — Куда вы так нажрались⁈
— … ы… по… и то… сам… а ищ… мама… — отозвался висящий вниз головой Иррес.
— Быщ… быщ… — вторил ему Наэш.
Ханён и Зиш ошалело посмотрели друг на друга.
— Мы с тобой когда-нибудь так надирались? — попытался припомнить Ханён.
— Не припомню, чтобы я напивался так, что потом изображал рыбку в фонтане. «Поймай меня, красавица», — Зиш скривился, передразнивая Ирреса.
Красавица — миленькая подавальщица из таверны «Дремучий Жаанидый» — стояла рядом с фонтаном на коленях. Ноги от смеха ослабли, и рыбак из неё получился такой себе.
— Пойдут завтра по городу слухи, что младшие хайрены нажрались так, что свиней в хлеву изображали!
— Не свиней, — Ханён всё-таки попытался заступиться за мелких, — рыбок. И не оба, а только Иррес.
— А то ты сплетников не знаешь! — вспылил Зиш. — Да стой ты!
Он сгрузил Ирреса на пол, но тот никак не хотел держаться на ногах. Откинув голову назад, самый младший сын хайнеса счастливо улыбался и слизывал капли воды с губ.
— Люблю вас всех… — неожиданно членораздельно произнёс он. — Так… — он взмахнул руками, пытаясь показать, как сильно, и начал сползать по стене влево, оставляя за собой влажный след.
— Стоять! — сквозь зубы прорычал Зиш, и взбодрившийся Иррес кое-как выправился и устоял.
Распахнул мутные глаза и осоловело заморгал. Узнав Зиша, он опять расплылся в счастливой улыбке.
— Зи-и-иш…
— Да, это твой любимый дядюшка, — Ханён повеселел. Самая трудная часть была позади — двух пьяниц они доволокли, — и теперь наблюдать за младшими было даже весело.
— Любимым дядюшкой я был, пока им десять не стукнуло! — огрызнулся Зиш. — Как из таких… — он опустил ладонь до середины своего бедра и, скривившись, ткнул в племянников, — … выросло это.
— Твоя мама тоже постоянно об этом спрашивает, когда на тебя смотрит, — Ханён весело поиграл бровями. — Тихо, Наэш! — он крепче обхватил брата за талию. — Так, ладно. Тащим их спать. Вот, рядом как раз спальня Иррес. Туда и отволочём.
— Туда мы оттащим Ирреса, а у Наэша своя спальня есть. Пусть привыкают, а то так и будут до ста лет всё вместе делать. Пошли, пьянь!
Зиш закинул руку Ирреса на своё плечо и потащил его к дверям. Кое-как заволок внутрь и обратно в коридор через минуту вышел уже повеселевший.
— Я… не… аэш… — бормотал пьяный Наэш.
— Подожди, — Ханён всмотрелся в его лицо. — Мы перепутали их что ли?
— Да какая разница? Утром поменяются. Если восстанут после таких возлияний. Кто вообще сказал, что вам в вашем возрасте так нажираться можно?
— Дядя… ик… икан… — с трудом произнёс Наэш.
— Ах, этот Икан, — с очень многообещающей интонацией протянул Зиш.
Ханён вместе с братом скрылся за дверью. Когда он вышел, Зиш уже стоял у окна в коридоре и как-то слишком пристально смотрел наружу.
— Что там? — Ханён встал рядом и тут же увидел внизу, среди кустов светловолосого мужчину. — М-м-м… Господин Орлид? Что он делает тут так поздно?
— А что у нас там? — Зиш вытянул шею, пытаясь понять, куда смотрит маг.
Лица хайренов почти одновременно помрачнели от догадки. Взгляды превратились в хищные прищуры. Губы плотно сжались.
— Там окна Иии, — наконец сказал Ханён.
Они молча обменялись взглядами и, не сговариваясь, зашагали в сторону спальни хайрени. Ох, кому-то они сейчас устроят приятное свидание!
Только они скрылись во тьме коридора, как дверь в спальню Наэша распахнулась и его покачивающееся тело показалось на пороге. Дверь в спальню Ирреса распахнулась чуть позже, но куда громче, и хайрен буквально вывалился в коридор.
— Брат…
Близнецы бросились навстречу друг другу и едва успели обняться, чтобы не рухнуть. Покачавшись несколько секунд, они зигзагами направилась к родительским покоям.
Риш проснулся сразу, как только щёлкнул запор на двери. Сонный мозг ещё не проснулся, а он уже вскинулся и перекатился так, чтобы закрыть собой Лирку. По косяку вспыхнули охранные хагаресские символы, но быстро погасли, как гасли, если входил кто-то из своих.
— Чт?.. — Риш изломил брови в недоумении, когда внутрь ввалилось два тела.
Тела цеплялись друг за друга, опасно качались и что-то невнятно бормотали. Винный дух добрался до постели раньше, чем собственно «тела». Проснувшаяся Лирка приподнялась под мужем, озадаченно всматриваясь во тьму.
— Мама… — первое тело, ужасно мокрое, плюхнуло слева от Лирки.
Зашипевший Риш тут же отпихнул его подальше от драгоценной жены. Второе тело плюхнулось справа, но немного промазало и едва не осело прямо на Риша.
— Вы что творите, пьяные ослы⁈ — вспылил Риш, сгребая Лирку под себя. — Мать беременна, а они сверху плюхаются!
— Папа̀… — пропел совершенно счастливый Иррес.
— Мама… мы тебя… так… любим… — Наэш попробовал подлезть под локтем отца, но тот безжалостно его отпихнул. — Прости нас…
— Угу, — вторил ему брат. — Прости… Папа… пости нас… мы… — Иррес разинул рот в чудовищном зевке и уронил голову на постель.
— Идиоты! — злился Риш. — Я же вам шеи мог свернуть! Куда тянешься мокрыми руками⁈ — он отпихнул Ирреса от смеющейся Лирки. — Фу, Тёмные! Ну запах! Вот что бывает, когда вынашиваешь детей почти двенадцать лет. Потом от материнской юбки их не оторвёшь!
Он решительно сгреб с постели веселящуюся супругу и как был в одних портках решительно зашагал в смежную спальню, которой редко пользовались. Оставив Лирку в чистой постели, и он вернулся к сыновьям и взлохматил волосы, глядя на их распластанные пьяные тела.
— Папа, мы тебя любим, — Иррес расплылся в дурашливой улыбке, а Наэш ему поддакнул:
— Любим…
— И я вас, обормоты! — рявкнул Риш. — Спите уже! Да не слипайтесь вы! Уже
