посмотрел:
— Теперь это уже всё равно с чего, конец у нас один — костёр и пепел. Дров там у нас ещё много — добавил он.
— А всё-таки с чего всё это началось — продолжал выспрашивать Никитин.
Он стоял в метрах пяти от заболевшего, готовый быстро убежать от него.
— С чего началось, с чего началось… — монотонно повторил вопрос мужчина. — Точно! С собаки всё это началось — вдруг вспомнил он.
Он ударил себя по голове.
— Точно! С собаки всё началось! — Он посмотрел на Никитина горящим взором, тот даже немного отпрянул назад. — Понимаешь парень недели три назад, появился у нас в деревне один щенок. Чёрный такой с белой мордой, его дети, где-то подобрали. А потом у них у всех выступило это — он кивнул на красные пятна на своих руках. И у моей Далы тоже — тихо добавил он.
Помолчав немного, он обречённо сказал:
— Теперь уже всё равно, все здесь подохнем. Иди отсюда парень.
Несмотря на то, что его сильная энергетика предохраняла его от здешних болезней, рисковать всё-таки не стоило, но и бросить этих несчастных и уйти вот так он не мог. А с другой стороны, чем он мог им помочь? Разве что только пенициллином.
— Слушай человек, не хочу тебя обнадёживать, но я слышал об одном лекарстве, что может исцелить вас.
— Врёшь! Нет от этого лекарства…. — больной, обречено махнул рукой и зашёлся долгим кашлем. — Врёшь, врёшь, врёшь…
— Хочешь помирать — твоё дело — расчётливо бросил Никитин, предотвращая истерику. А средство, вот какое. У вас есть хлеб из пшеницы?
Поля пшеницы он видел и у первой и у второй деревне.
— Ну, есть печём мы лепёшки — удивлённо сказал больной.
— Так вот знаешь ту плесень, которая образуется на чёрством хлебе. Так вот надо есть эту плесень. Берёшь, эту плесень с ноготь примерно и два-три раза в день вместе с мёдом надо есть. Детям надо давать поменьше. Мне рассказывал об этом один знаменитый знахарь. Там тоже было такое, и жители вылечились. Попробуй.
Мужчина с надеждой посмотрел на него.
— Если мы вылечимся, то можешь просить что угодно парень, всё тебе отдадим! Меня Граб зовут — добавил он — Ну если вылечимся что хочешь, проси — вновь повторил он. В его глазах проснулась надежда. — Я сейчас побегу искать эту твою плесень.
— Беги, беги — чем быстрее начнёте её есть, тем больше народу спасётся от этого. Счастливо.
— Счастливо! Заходи ещё как-нибудь. Как звать тебя парень — встрепенулся он.
— Сергей. — назвал себя он своим земным именем.
— Сер-гей — по слогам выговорил Граб. — если я выживу то своего первого ребёнка я этим именем назову, клянусь Сибуном. А если нет то… — он развёл руками.
— Ну ладно до свидания!
— Счастливой дороги, парень. Спасибо тебе за совет!
Ворота со скрипом закрылись. Никитин повернулся и пошёл обратно на дорогу. Неприятности начались раньше, чем он рассчитывал. Он немного побродил по окрестностям, но ничего похожего на жильё не увидел. Домиков для гостей здесь никто не строил, он обнаружил только несколько больших полян, где тут и там из земли торчали вбитые колышки. Очевидно, те, кто здесь останавливался, жили в палатках.
Землянин немного постоял на дороге, обдумывая, что ему делать, потом решительно зашагал дальше. Продовольствия у него было дней на пять-шесть, с водой тоже было всё нормально, родники здесь встречались довольно часто, единственной проблемой здесь были разбойники и чума.
Конечно, её симптомы не подходил под классическое определение чумы, которая свирепствовала в средневековой Европе, это он так окрестил эту заразу красной чумой. Углубившись на несколько сот метров в лес, он облюбовал небольшую полянку с большим поваленным деревом, вокруг него шли густые заросли небольших фиолетовых кустов с большими колючками.
Никитин сперва не хотел останавливаться здесь, но Дабо уже поднимался из-за горизонта и он был не уверен, что ему удастся найти, что-нибудь получше до наступления полной темноты. Несмотря на то что место выглядело относительно безопасным, его не оставляли нехорошие предчувствия, но усталость взяла своё и он решил их проигнорировать. Как оказалось — напрасно!
Под утро он довольно сладко задремал, положив топор под подстилку, так что не обратил внимания на тихие шаги, а когда обратил, было уже поздно. Он резво перекатился на спину и тут же ему в живот упёрся острый наконечник копья. Землянин скосил глаза на наконечник, который с силой продавливал кожу его куртки, потом перевёл взгляд на грязные руки, которые лежали на древке копья.
— Разбойники! Нарвался таки! — подумал он.
Трое заросших до самых глаз мужиков стояли около него и нехорошо улыбались. Потом один из низ открыл рот, Сергей машинально отметил, что у него во рту не хватало трёх передних зубов и слегка шепелявя, сказал на торговом:
— Ишь ты, какая птичка к нам залетела! Молоденький! Палёный покопайся, что у него там — он кивнул головой на рюкзак Никитина.
Один из мужиков с обожженным лицом, полез к нему в рюкзак и стал деловито вынимать из него вещи. Когда он вынул всё, что там было, разбойники скривились.
— Оружие только.
Копающийся в его вещах разбойник, вытащил маленький топорик, помахал им в воздухе и, одобрительно кивнув, потрогал пальцем лезвие.
— Хороший топорик. — пробормотал он. — Мне как раз такой нужен был. А это что такое? — он так и эдак крутил здоровый шлем с прозрачным забралом, потом попытался одеть его себе на голову, но тот был слишком велик для него.
— Чудно, это какую башку иметь надо, что бы его одеть?
Третий разбойник просто холодно разглядывал то его, то его вещи. Взгляд этого человека, был безжизненный, как будто на него смотрел не человек, а робот. Никитину почудилось в нем, какая-то странность, нечто чужеродное, хотя по виду он ничем не отличался от двух других собратьев по ремеслу.
Он явно был здесь за главаря, разбойники временами боязливо косились в его сторону, как бы ища его одобрения, но тот будто не замечал происходящего, или делал вид, что это его не интересует.
— А что вы рассчитывали найти ребята? — полюбопытствовал Никитин, по-прежнему лёжа на земле.
О том, что у него под курткой был бронежилет, разбойник не догадывался и думал что он в полной его власти, одно движение копьём и всё.
— Ах ты, щенок! — главарь до этого отстранено наблюдавший за этим, неожиданно взорвался — Я сейчас выколю твои глаза, ты у меня сразу по-другому запоёшь! У меня к наёмникам старые счёты! Ну-ка пришпиль его пускай повоет! —
