Один из двух стражей, что ринулись вперед, тлел на земле у ног Эрика. Другой — видимо, атаковавший Каина — схватился за рукоятку ножа, торчавшего у него в глотке; языки пламени, исходящие из раны, окутывали стража со всех сторон, пока он медленно оседал и наконец опрокинулся на спину.
Тотчас же Каин, Эрик и Бенедикт повернулись в мою сторону. Джерард, уже натянувший голубую рубаху, пристегивал портупею. Он гоже обернулся, когда Каин произнес:
— А вы, сэр, кто еще такой?
— Мерлин, — отозвался я. — Сын Корвина.
Теперь Каин выглядел пораженным.
— У Корвина есть сын? — спросил он у остальных.
Эрик пожал плечами, а Джерард ответил:
— Не знаю.
Бенедикт внимательно меня изучал.
— Сходство имеется, — произнес он.
— Действительно, — кивнул Каин. — Ну хорошо, мальчик. Даже если ты сын Корвина, та женщина, с которой ты удираешь, принадлежит нам. Мы только что честно и благородно выиграли ее у этих хорошо прожаренных типов из Хаоса.
С этими словами он направился ко мне. К нему присоединился Эрик. Следом ступил Джерард. Я не хотел причинять им вред, пусть даже это были всего лишь призраки, поэтому взмахом руки обозначил линию на песке перед ними; оттуда вырвалось пламя.
Они остановились. Неожиданно слева от меня возникла огромная фигура — Далт с обнаженным клинком в руке. Мгновение спустя показался Люк. За ним Найда. Четверо против четверых, разделенные огненной стеной.
— Теперь она наша, — сказал Далт и сделал шаг вперед.
— Вы ошибаетесь, — последовал ответ, и Эрик пересек огненную черту, вынимая оружие.
Далт был на пару дюймов выше Эрика, шире был и его размах. Он немедленно бросился вперед.
Я ожидал рубящего удара от огромного клинка, что Далт держал в руках, но последовала колющая атака. Эрик, с клинком более легким, сделал шаг в сторону и зашел противнику под руку. Далт опустил кончик лезвия, отклонился в сторону и парировал удар.
Их оружие подходило для совершенно различных стилей борьбы — Эрик орудовал клинком из класса тяжелых шпаг, а клинок его противника был скорее из разряда легких палашей. Клинок Далта был одноручным для достаточно крупного и сильного парня, мне бы пришлось держать его обеими руками.
Затем Далт попробовал рубануть вверх тем приемом, который японские фехтовальщики называют «кириага». Эрик просто отступил назад и, увернувшись, попробовал нанести ответный поворотом запястья. Неожиданно Далт взял рукоять обеими руками и нанес слепой удар, известный как «нанаме гири». Эрик продолжал кружить, действуя одним запястьем.
Внезапно Далт отвел назад правую руку, одновременно отступая правой ногой, встал в левостороннюю европейскую защитную позицию и выбросил вперед руку с клинком, нанося удар по устремившемуся навстречу клинку Эрика.
Тот парировал; правая нога зашла за левую, и Эрик отпрыгнул назад. Я увидел искру, когда смялась чашка его клинка. Тем не менее ложным броском в шестую позицию он парировал следующий удар, вытянул руку в четвертую позицию, взметнул клинок в подобии защитного выпада, целясь в левое плечо; парирующие удары встретились, и он, повернув запястье, полоснул Далта по левому предплечью.
Каин захлопал, но Далт лишь скрестил руки, вновь развел их и, чуть подпрыгнув при этом, занял правостороннюю защитную позицию. Острием клинка Эрик рисовал круги в воздухе и улыбался.
— Премилый получается танец, — сказал он.
Затем Эрик сделал выпад, Далт отразил; Эрик отступил, шагнул в сторону, пнул Далта по коленной чашечке, промазал и вовремя увернулся от рубящего удара по голове. Сам перейдя на японский стиль, он ринулся слева к превосходящему его габаритами противнику в маневре, виденном мною при исполнении упражнения кумачи; его лезвие взметнулось и упало, в то время как удар Далта прошел мимо.
Правое предплечье Далта внезапно увлажнилось, чего я не замечал, пока Эрик не повернул оружие, отведя клинок вперед и вверх. Затем, прикрывая гардой костяшки пальцев, он двинул Далта кулаком слева по челюсти, пнул его под колено и толкнул левым плечом. Далт споткнулся и упал. Эрик тут же принялся пинать его — по почкам, по локтю, по бедру — последнее только потому, что промазал по колену, — потом прижал сапогом палаш Далта и приставил острие к сердцу противника.
Я вдруг сообразил, что все это время надеялся: Далт все-таки надерет Эрику задницу — и не потому, что он был на моей стороне, а Эрик нет, а за те страдания, что тот принес моему отцу. Увы, в округе было не так-то много мастеров по надиранию задниц такой крепости, и двое из них стояли по другую сторону нарисованной мной черты. Эрика мог побороть Джерард. Бенедикт, Мастер Оружия Амбера, мог побить его любым оружием. Но против них всех, да еще с Каином в придачу, у нас не было никаких шансов, даже имея ти'игу на нашей стороне. И если бы я вдруг сообщил Эрику, что Далт — его сводный брат, это бы ни на мгновение не замедлило удар, даже и поверь он мне.
Тогда я принял единственно возможное решение. В конце концов, мы имели дело лишь с призраками Образа. Настоящие Бенедикт и Джерард сейчас где-то в другом месте, и вреда им не будет, что бы я ни сотворил с их двойниками. Эрик же и Каин давно мертвы; Каин — герой-братоубийца войны Падения Пути и прообраз статуи, недавно установленной в память о том, как отомстил ему Люк за убийство своего отца. А Эрик, разумеется, нашел свой геройский конец на склонах Колвира, избежав, я полагаю, таким образом смерти от руки моего отца.
Вся кровавая история моей семьи промелькнула у меня в голове, пока я давал спикарту добавочную команду, вызывая новую испепеляющую волну, что уже поглотила двух моих родичей-Драседок.
По моей руке будто врезали бейсбольной битой, из кольца вырвалась струя дыма.
Мгновение четверка моих честных дядюшек стояла не шевелясь. Пятый по-прежнему лежал навзничь. Затем Эрик медленно поднял клинок. Он все еще поднимал его, когда Бенедикт, Каин и Джерард начали вытаскивать свои. Эрик выпрямился, держа клинок у лица. Остальные сделали то же самое.
Это выглядело странно, будто салют; а затем взгляд Эрика встретился с моим.
— Я знаю тебя, — произнес он.
И, завершив действо, мои родственники из Амбера стали блекнуть, превратились в дым и улетели прочь.
Далт истекал кровью, у меня болела рука, и я осознал, что произошло, в тот момент, когда Люк, судорожно вздохнув, сказал:
— Пронесло.
Линия огня уже потухла, и за оставленным ею следом, там, где только что стояли мои испарившиеся родственники, начал мерцать воздух.
— А это Образ, — сообщил я Люку, — явился на вызов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
