ещё кто? – грозно спросила Октябрина Леонардовна, махнув рукавицей в сторону Новикова и отца Павла.
– Это наш новый участковый, – Антон указал на Новикова.
– Фёдор Сергеевич, – представился Новиков и пожал через забор крепкую руку Октябрины Леонардовны.
– И новый священник, – подсказал Антон.
– Отец Павел, – произнёс монах, тоже пожимая руку деревенской старосты.
– Ну и по что пожаловали? – Октябрина Леонардовна сложила руки на штакетнике.
– Так вы же сами просили, – растерянно сказал отец Павел.
– А, ну да. – Октябрина Леонардовна почесала бровь. – Может, хоть от ваших песнопений да дыма толк будет.
– Ещё как будет, – выдал Антон. Но тут же сделал вид, что закашлялся.
Новиков тоже припомнил монстра, сбежавшего от кадила отца Павла, но встревать пока не стал.
– А чтой-то с вами случилось-то? В грязи все.
– Так у нас там машина застряла, – быстро сказал Антон. – Вадим-то дома?
– Нету, – выдала Октябрина Леонардовна. – Уехал на карьер. Сказал, к выходным вернётся.
– И что теперь? – пробормотал Антон, осматривая остальных.
– В баню, – скомандовала староста, широким жестом указывая за калитку. – А там видно будет. Ну, вперёд, вперёд.
Она пропустила компанию на участок и шагала следом, как конвоир. Так, строем, они дошли до добротной бревенчатой бани в глубине участка. В круглом пруду рядом уже плавали упитанные уточки.
– Ну, вот вам баня, а дрова вон там. – Октябрина Леонардовна указала куда-то рукавицей. – Справитесь, что ль? А то у меня дел невпроворот.
– Справимся, – пообещал Антон, ставя свой чемодан с инструментами на землю.
– Постираетесь сами, а одёжу кое-какую дам, что от мужа осталась. – Октябрина Леонардовна окинула всех троих снисходительным прищуром. – Только вам не в пору будет. Он один вас троих больше был.
И староста деревни направилась к дому.
– Её муж был начальником какой-то тюрьмы на севере, а она рядом жила. Там и познакомились. – Антон снял куртку. – Потом он здесь был председателем колхоза. Пока всё не развалилось. Я за дровами.
Из троих с баней умел управляться только Антон. Отец Павел прилепился к нему и внимательно следил за всем, что тот делал. В монастыре у них, оказывается, была общая баня вроде городской, а ту, что досталась ему вместе с участком, надо было ещё восстановить. Так что как и Новиков, священник в растопке бань ничегошеньки не понимал.
Пока эта пара занималась растопкой, Новиков замочил всю грязную одежду в большой пластмассовый таз.
Антону надо отдать должное – он со всем справился быстро и ловко. Ещё и прохлестал участкового и священника дубовыми вениками, да так мощно, что у Новикова даже боль в спине прошла.
Когда они вышли в предбанник, на лавках их уже ждали сложенные чистые вещи мужа хозяйки, а таз пропал.
– Нам не положено, – пробормотал отец Павел, нерешительно разворачивая огромную клетчатую рубашку.
– Ну, можешь так остаться, – усмехнулся Антон, натягивая безразмерные треники. – Здесь большинство населения женское, им понравится.
– Выбора-то всё равно нет, – поддержал Новиков священника, у которого шея уже пошла пятнами. – Покаетесь потом, или что вы там делаете в таких случаях. Ну не нагишом же ходить!
Отец Павел что-то пробормотал, перекрестился и всё-таки надел рубашку и штаны. Октябрина Леонардовна оказалась права – в каждую штанину её мужа можно было засунуть сразу и Антона, и отца Павла. И ещё место бы осталось.
Вихляя длиннющими рукавами и хлопая рубашками, как парусами на ветру, троица перебежала от бани к дому. В сенях что-то громко дребезжало. В огромной синей бочке комом крутилась в мыльной воде их одежда. Телефоны, очки Антона, удостоверение Новикова, пистолет и книжка отца Павла лежали рядом на деревянной табуретке.
– Слушай, а можно мне на участке тоже баню устроить, как ты думаешь? – спросил Новиков у Антона, собирая свои вещи.
– Не, места мало, – покачал головой Антон, надевая очки. – Только если бочковую. Или сауну. А что, понравилось?
– Спина прошла. – Новиков, растопырив локти, держал руки у груди и легко поворачивался в разные стороны. Давненько ему это не удавалось.
– Что, радикулит? – спросила Октябрина Леонардовна, пригибаясь, чтобы пройти под балкой.
– Нет, старая рана, – сказал Новиков, опуская руки.
– Ясно. Вот, держи, пистолет-то почисть. – Октябрина Леонардовна вручила Новикову коробку, пахнущую оружейным маслом. – Сейчас дам мазь можжевеловую. Она от радикулита, но тебе тоже поможет.
И Октябрина Леонардовна скрылась за дощатой дверью.
– Можжевельник, – пробормотал отец Павел. – Ну, точно. А я думаю – чем везде пахнет.
Он покрутил головой, подошёл ко входной двери и из-за притолоки достал можжевеловую ветку.
– А ну, положь на место! – грозно скомандовала вернувшаяся Октябрина Леонардовна. – Положь, кому говорю!
– Вы это серьёзно? – снисходительно поднял брови отец Павел.
– А ну, отдай! – Октябрина Леонардовна выхватила у него ветку и вернула на место. – Молитву-то, что ль, не
