Женщина не без сожаления помахала им на прощание, и дети в ответ пошевелили пальчиками прежде, чем броситься врассыпную.
— Надеюсь, вы извините их любопытство, — просто сказал человек. — У нас редко бывают гости, а такие красивые черноволосые женщины — никогда. Дети привыкли к военным, которые не замечают их.
— Разумеется, — сказала Бренна, стараясь не пренебрегать любезностью. Затем чувство юмора одолело, и она добавила: — Ваш компьютер кончил… дурить?
Человек несколько секунд бесстрастно смотрел на нее, затем по его лицу пробежала улыбка, обнажив поразительно белые зубы, резко выделявшиеся на блестящем медном лице.
— Схемы. Когда лэптоп печатает окончательные результаты…
— Понятно, — ответила она, застенчиво улыбаясь. — Я доктор Меган Стюарт, а это…
— Один из немногих оставшихся великих людей, который изучает индивидуальные религии вместо того, чтобы заниматься америндейцами вообще, — закончил за нее незнакомец. — Моя бабушка как зеницу ока бережет диск с восьмисерийным трехмерным фильмом о культуре хопи, который вы сняли. Она будет счастлива, что дождалась вашего возвращения. Я Дэвид Ланса. Не зайдете выпить холодной воды или кофе? — С неясной улыбкой он направился к глинобитному дому. После секундного колебания Бренна последовала за ним.
Главная комната оказалась больше, чем она ожидала, беленый потолок — выше. Взгляд Бренны задержался на огромном каменном очаге в центре комнаты. Несмотря на усиливающуюся жару, огонь ярко пылал, в котелке кипела вода. Лестница вела на второй ярус, откуда сквозь солнечные батареи просачивался неяркий свет. Остальные комнаты располагались позади этой своеобразной гостиной, узкие коридоры отдаленно напоминали пещеры в месе.
— Садитесь, пожалуйста, — пригласил Дэвид, показывая на низкие лавки возле прохладной дальней стены. Он остановился у очага, достал несколько кружек и консервную банку. Пока он готовил напиток, Бренна узнала запах настоящего кофе. Здесь царила странная смесь старого и нового, воплощением чего являлся этот человек, у которого в кармане поношенной рубашки лежали схемные решения. Взлохмаченная стрижка перьями по последней моде и полинявшие штаны из индиго, материала, которого она не видела уже много лет. Средний человек не мог позволить себе роскошь носить хлопчатобумажные ткани. Проведя рукой по гладкой полупрозрачной ткани своих облегающих ярко-красных лосин, она оставила свои мысли при себе.
Наконец Дэвид протянул им по кружке дымящегося кофе, а сам уселся, скрестив ноги, на плетеную циновку.
— Как мне вас величать, господа ученые? — Он, не отрываясь, разглядывал Бренну. — У вас ведь много имен.
— Меня вполне устроит мое обычное имя Данкан, а племянница скажет за себя, — сказал старик и быстро взглянул на Бренну.
Его намек был ей понятен. Она никогда не представлялась Бренной; это было прозвище, которое дала ей бабуля, и оно редко выходило за пределы семьи. Что-то в лице маленького мальчика заставило ее вспомнить свое семейное имя.
— Родители звали меня Меган, — медленно начала она. — Правда, я никогда не чувствовала себя достаточно мужественной, чтобы оправдать его смысл — «сильная». А какое имя вы предпочитаете?
— Я? — Хопи долго смотрел на нее. — Куивато. Дэвид Ланса проще. Ланса означает копье, и с начала тысячелетия моя семья была метательным копьем хопи. Мы — практически отдельный клан, хотя и не имеем собственных обрядов в годичном цикле. Мы выходим за пределы селения и ездим за границу, налаживая связи с современным миром и выбирая в нем лучшее, что можно принести нашему народу. — Немного помедлив, он добавил: — Я не знаю, что означает «Дэвид».
— Вы из клана вашей бабушки, Дэвид? — спросил Данкан, потягивая кофе.
— Клан попугая, — подтвердил тот. Данкан задумчиво кивнул.
— Мы пришли за тем, мистер Ланса, чтобы попросить ваших старейшин рассказать нам, что они знают о картинках в пещерах. — Бренна подалась вперед, поставив кружку с крепким кофе на край лавки.
— Пещерах? Я думал… что существует только одна.
— Там что-то есть за пределами первого грота, хотя мы еще не успели осмотреть пещеру внимательно.
Выражение лица Дэвида не изменилось.
— Силена упоминал только один зал. Это был человек, который нашел его, — у него заблудилась овца, и он подумал, что ее мог утащить койот. — Дэвид сделала паузу, чтобы отпить кофе. — Могу я спросить, вы уже говорили с Асбином?
— Коротко, — сказала Бренна, мысленно оживляя в памяти замутненное помехами телеизображение бесстрастного человека в шлакоблочном здании — седые волосы, серая форма Североамериканских вооруженных сил, глаза цвета весеннего снега.
В глазах Дэвида Ланса промелькнула мрачноватая усмешка. «Что успел он поведать вам о случившемся?»
— Мы знаем, что имели место два инцидента, — сказала Бренна, не сводя глаз с его лица. — И что результаты работы Стрэнда были увезены местными властями. — Последнее утверждение содержало не всю правду: вокруг работ Стрэнда развернулись такие юридические баталии, что находки решено было продублировать, прежде чем вернуть обратно. После некоторого колебания она добавила: — Асбин подозревает, что настенная живопись и резьба — подделки, и на контролируемом объекте можно начать строительство. — Ей стоило труда сдержать циничную усмешку; «контроль объекта» было невинным определением того, что по сути являлось присутствием ограниченного контингента антитеррористических сил.
Данкан прислонился к стене, устраиваясь поудобнее. Лицо Дэвида оставалось бесстрастным. Он водил тонким пальцем по ободку кружки. Пауза затягивалась.
— За доктором Стрэндом послал я, — сказал, наконец, хопи. — И не из-за его репутации, просто я знал, что он как раз окончил семестр и может прибыть немедленно. Я боялся, что военные пронюхают про объект и повредят картины. Я знаю, что эта живопись собой представляет — по крайней мере в первом зале, глубже я не забирался — но какое это имеет значение для военных? Североамериканские вооруженные силы собираются устроить в пещерах свой контрольный пункт.
Когда молчание слишком затянулось, Бренна сказала:
— Асбин уже излагал вашим старейшинам свои теории о том, что навахо или хопи убили доктора Стрэнда?
Глаза Дэвида стали тверже базальта.
— Они допрашивали местных жителей несколько дней. Отчаяние может толкнуть людей на ужасные вещи, но ни навахо, ни хопи не убивали доктора Стрэнда. Зачем нам это? Он вот-вот должен был доказать, что пещеры относятся к культуре хопи, что гарантировало бы их сохранность. — Он понизил голос. — Но для военных это очень желанный объект, а политическая стабильность в обоих полушариях оставляет желать лучшего. Я часто думаю, что на самом деле означают приказы Асбина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
