Я невольно скривилась. Боже, зачем вообще об этом подумала. Представила, что все они там... на кухне...без трусов...Бр-р-р...
- Печорка, здесь ты? - резкий окрик, раздавшийся из приоткрытой двери, заставил меня крупно вздрогнуть и обернуться.
В открытом проёме стояла Агнес, сверля меня тяжелым взглядом. Служанка поджала пухлые губы, будто ей неприятно со мной говорить, хотя ещё вчера казалась вполне дружелюбной, и процедила сквозь зубы.
- Госпожа Магнусен спрашивает, пойдешь ли ты помогать подносить еду за ужином?
Я с недоумением смотрела на то, как Агнес кривится, разговаривая со мной. В чем, собственно, дело? Ладно бы вчера...Вчера я хоть пованивала - я бы поняла...
- Да...- я рассеянно кивнула, собирая с лавки обрезки ткани и швейные принадлежности, - Да, конечно, пошли...
- Надо же, соизволила...- Агнес наморщила свой симпатичный носик, поворачиваясь ко мне спиной, и совсем тихо, будто про себя, -...шлюха...
Я застыла на месте с открытым ртом. Лицо вспыхнуло от негодования, сердечный ритм лихорадочно зачастил.
- Что ты сказала? - прохрипела ей в спину.
- Что слышала, - махнула на меня Агнес рукой, не оборачиваясь, - Шлюха и есть. Много наверно опыта, да? Раз Бьорк и с собой уложил, и от работы избавил...Никогда такого не было, а тут!
- То есть с тобой не было, а не никогда! - шиплю я от злости, подлетая к ней сзади.
Память услужливо подсовывает обрывок вчерашнего разговора на кухне, когда Борга сказала, что Хотборк не для Агнес, а значит...
Четкое осознание, что у ярла со служанкой что-то было, неожиданно выбешивает до ярких вспышек в глазах. Меня начинает потряхивать от обиды и...чего-то, чему я не хочу и не могу дать определение.
Голос дрожит, взвиваясь на пару тонов и перекрывая шум крови в ушах. Мои пальцы цепко впиваются в локоть блондинки, и я вижу, как её глаза испуганно распахиваются, уставившись на меня.
- Да, ты права, Агнес, я не ты - я особенная. Так что ещё раз откроешь свой рот и обзовешь меня - пожалеешь...Ясно?
Дергаю её локоть к себе, но служанка ловко вырывается и отскакивает на пару шагов, тяжело дыша.
- Это ты пожалеешь, печорка! - то ли всхлипывает, то ли выкрикивает она.
- Пожалеешь, поняла???- бросает мне, обернувшись, уже убегая прочь по коридору.
Ноги подкашиваются. Я медленно выдыхаю, пытаясь унять выпрыгивающее из груди сердце, и тяжело прислоняюсь к стене...Мда...Подружиться с местными наверно будет нелегко...Особенно после этого…
По сравнению со вчерашним пиром в трапезной непривычно тихо и пустынно. Свечи были зажжены не все - лишь те, что рядом с пьедесталом, где расположился Бьорк со своими приближенными, и в дальнем конце одного из столов, где уже сели есть домашние слуги. Из-за этого вся длинная зала была погружена в наступающий сумрак, собирая тьму в углах и рисуя от тусклых отблесков свечей на дощатых стенах тревожные тени. Воины говорили не громко, то посмеиваясь друг над другом, то добавляя напряжение в голоса. И речь их глухим эхом разлеталась по трапезной, добавляя какое-то тянущее ощущение у меня в груди.
Бьорк вскинул голову, как только я вошла вслед за Агнес в зал, но его лицо было слишком далеко, чтобы я могла четко разглядеть его выражение. Я отвернулась, устремляя взгляд на Боргу, уже сидящую с большинством слуг за столом и ужинающую. Желудок неприятно буркнул, напоминая о том, что поесть ему бы тоже не помешало, но Агнес уже раздраженно окликнула меня, отвлекая от домоправительницы и заставленного яствами стола.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Пошли, печорка, горячее вынесем, пиво подольем, и можно будет нам тоже садиться, - блондинка махнула мне рукой, зазывая за собой на кухню, а я вдруг отчетливо поняла, что это ее обязанность, а не моя.
Что Агнес должна была лишь позвать меня ужинать, а не нагружать работой. Более того, наверно она и не думала, что я соглашусь. Просто искала во мне еще один минус...Но это она зря - мне пиво разнести не сложно, тем более после вчерашнего адского дня.
Подхватив на кухне уже знакомый мне до боли большой медный кувшин, в то время как Агнес нагрузила себя блюдом с жаркое, я направилась к мужчинам, сидящим на пьедестале. Я знала почти каждого: Бран, назвавшийся мне вчера Синебоким - молодой, до смазливого симпатичный блондин, толстяк Олаф, снявший меня с костра, Альв, с ледяным взглядом зеленых глаз и едва заметной циничной полуулыбкой, как всегда устроившийся ближе всех к Бьорку, шаман Ульрих, заговаривающий ветер на ладье, Тормод, похожий на медведя...и, конечно, сам Бьорк...
Его чуть раскосые черные глаза то и дело устремляются на меня, пока иду к пьедесталу, отчего вдоль позвоночника бегут щекочущие мурашки и приятным жаром вспыхивает лицо. Если бы я была в своём привычном мире, я бы уже отчаянно флиртовала...Здесь страшно...Но и внимание чувствуешь на какой-то совсем другой, более высокой частоте.
Интересно, почему одни мужчины? С женщинами они не едят? А как же слуги - ведь сидят все вперемешку...Да и на пиру...
С каждым шагом речь воинов звучит для меня разборчивей, и я могу ухватить нить разговора...
- Как знаете, а по мне не надо было Ангуса отпускать! Не надо! Бьорк не хочет его вызывать- хорошо. Я бы вызвал! - кидает тихо, но горячо остальным Бран Синебокий, негромко стукнув по столу.
Бьорк на это только хмыкает, щурясь и гоняя тростинку между зажатых губ, а Альв и вовсе пренебрежительно фыркает вслух.
- Ты идиот, Бран...- цедит рыжий приятель Хотборка, кривя своё длинное, наполовину скрытое бородой лицо.
- Не смей так меня называть, Коса! - рычит Бран в ответ, сжимая кулаки.
- А ты не неси чушь! - шипит рыжий, - Убьешь Ангуса, если убьешь, конечно...И уже к следующей луне всё войско конунга столпится в нашем фьорде! Старый лис ведь только и ждет возможности прибрать Унсгард себе… Этого ты хочешь, дурак?! Чтобы от нашего Унсгарда и клана Хотборков остался лишь пепел?!
Повисает вязкая тишина, во время которой кто шумно вздыхает, кто чешет затылок, а ярл кидает на меня быстрый косой взгляд, когда я подливаю пиво Ульриху, сидящему с края.
- Так-то оно так...- хрипит толстый Олаф, почесывая живот, - Да не могу я...Ты, Бьорк, как хочешь, а противно мне Хольмов у нас принимать...Еле сдержался вчера, чтобы рожи их поскудные не начистить. А ты нам еще и девку их в хозяйки тащишь...Другой -то бабы не найти, а? Вон...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Толстяк вдруг переводит масляный взгляд на меня и озорно подмигивает.
- ...рыжая...Чем тебе не жена? Смотри, ягодка какая. Ух!
Во время его " ух" я возмущенно взвизгиваю на весь зал и чуть было не роняю кувшин, потому что Олаф, слишком ловко извернувшись для такого упитанного мужика, больно щиплет меня за задницу прямо через юбку. Все ржут. Олаф громче всех. Не смешно только мне и Хотборку. Я недовольно потираю пострадавшую половинку, а Бьорк сверлит тяжелым взором полноватого весельчака.
