На прощание я пообещал, что когда-нибудь вернусь и загляну к ним в гости. Хадльдис сказала, что оставит мне письмо у соседей, как только они с внучкой переедут. Но в моей голове пока все было смутно.
— И куда ты теперь? — спросила меня Хадльдис, провожая этим утром.
Но я только пожал плечами. Я хотел спокойствия и возможности разобраться с тем, что происходило со мной. В столице это сделать вряд ли получится. В Гнездо уж точно возвращаться не стоило. Кому я буду и что объяснять? Разве что маме…
Да, я бы хотел еще раз увидеть ее. Как-то сказать, что я не пропал.
Глядя на темные круги под глазами Хадльдис, я видел слезы своей матери. Ее траур длился долго, она до сих пор хранила мои вещи, а значит, ее сердце верило, что и сейчас я где-то жив. Мне не хотелось пропадать без вести. Не для нее.
Мешочек с драгоценными камнями, конечно же, пропал. Я был уверен, что это дело рук Оддвара.
Предательство будто когтями царапнуло меня изнутри, прозрачная рука сжалась на моем сердце, сдавила его. Но скорбь по тому хорошему юноше с любопытным взглядом была недолгой, она почти сразу сменилась яростью. В одно мгновение мне стало горячо. Жар вспыхнул в моей груди, по сосудам разливалась не кровь, а кипяток.
Нельзя!
Я изо всех сил сжал руки на поводе. Лошадь заволновалась, вслед за ней и вторая. Мне нужно было успокоиться. К чему это могло привести, я уже знал.
Я сильно закусил губу, и боль слегка отрезвила. Металлический привкус крови мгновенно заполнил мой рот. Но спокойствие все ускользало, как бы я ни пытался замедлить свои мысли и организовать ум. Желания терзали меня — отомстить, разобраться, доказать… Это же в моих принципах — не отводить взгляд от несправедливости, преодолевать преграды, искать правду, защищать…
Вот только сейчас было не время бросаться в бой и действовать по обстоятельствам. Боевой пыл хорош только тогда, когда ты на поле брани, лицом к лицу с врагом.
«Сосредоточься и остынь!»
«Думай, что будешь делать дальше!»
Я снова и снова пытался себя обмануть, что Оддвар не задел меня. Но нет. Вслед за его словами мои мысли переходили к Бардарину. Я проучился в академии почти два года, сложных, но веселых года. Проблем не знал. Но сейчас… Нет, туда мне точно нельзя возвращаться. Наверное, я все-таки был слеп, а может, мое окружение было плотным щитом, сквозь который не пробиться тому, что не соответствовало моему статусу.
Несправедливость я, конечно, замечал. Но всякий раз ли? Если от меня что-то закрывали чужие спины, то об этом я и не знал, даже не думал.
Это было странно понимать, что не настолько я благороден и хорош, как думал о себе. Не настолько бесстрашен. Не так надежен. Да уж, возможной невесте бы очень повезло со мной.
А ведь выходило, что моя пропажа — это ее спасение.
Я хмыкнул: опять все мои мысли крутились вокруг меня одного. Надо учиться вставать на место другого человека. Не корить мать, а подумать, каково ей было. Не решать за неизвестную мне девушку, а сначала узнать у нее самой. Может, свадьба ей и не нужна. А может, нужна…
В этот момент у меня даже голова закружилась. Дис милосердная! Как сложно! Почему нет абсолютно верных ответов? Но один плюс от этих тяжелых размышлений был: я перестал злиться.
За мыслями я не сразу понял, что улица стала шире, а шум вокруг громче.
Надо же! Я незаметно для себя добрался до Синей рыночной площади. Она соединяла две столичные четверти — южную и восточную. Огромная, заставленная лотками и столиками, повозками и ящиками. Вокруг нее расположился торговый квартал с десятками лавчонок и магазинов. Да, здесь определенно было на что потратить деньги.
Мне пришлось уступить дорогу повозке, потом кое-как разминуться с другими всадниками. На всякий случай я натянул капюшон. Вряд ли меня хоть кто-то узнает, но удача была не на моей стороне последние дни. Так что я решил не рисковать.
От таких обыденных действий и из-за окружения — торговцев, их животных, крестьян, деловитых покупателей, влюбленных парочек, бегающих детей и гомона, который разносился над площадью, я внезапно растерялся. Давно я не был в таком людном месте. В Гнезде же всегда тихо, и редко когда собиралась толпа.
Пламя внутри меня окончательно притихло, наверное, его все это мельтешение успокоило. А может, я сам не мог допустить, чтобы огонь вырвался среди обычных горожан.
— Эй, ты не дерево, не стой посреди дороги! — выругался на меня бородатый торговец. Правда, в следующий миг он притих из-за моего пристального взгляда. Да, я умел смотреть как принц… Да только зачем оно мне теперь?
И торговец был прав. Я толком и не понимал, зачем приехал именно сюда. В Столице немало рынков, а этот не так чтобы по пути мне был. Только благодаря лошадям я оказался здесь так быстро.
Так о чем я думал?
В голове у меня тут же возник образ — оружие. Да-да, месть... Я отчаянно хотел наказать Оддвара. Но не только о мести были мои мысли.
У наемников я нашел толковое оружие, и это как раз было не странно. Не самое качественное, но толковое, пригодится определенно. Вот только если нож ещё был неплох, то держать меч, увы, было откровенно неудобно. Зато оружие можно обменять или перековать в торговых рядах.
Именно поэтому я как идиот застыл на площади. Привычка привела меня туда, где я купил свой прошлый меч. Сталь с вкраплением мирадия, ошская закалка, длинная рукоять, прямая широкая гарда, обмотка из шкуры ниссе — черной, немного жесткой, но не скользящей. Рукоять чуть длиннее, чем принято, но так было удобнее — во время отката после заклинания, можно было перехватить меч обеими руками, не беспокоясь ни о чем.
Мое сердце сильнее забилось от воспоминаний. Первое настоящее оружие — мое личное, выкованное для меня ошским мастером. Как я рад был, когда натолкнулся на эту лавку. Даже другим курсантам не сказал, где нашел такое сокровище. Не хотел, чтобы покой мастеров нарушили. Курсанты из Бардарина не самые приятные покупатели, хотя все из богатых семей. Оказалось, я уже тогда замечал, что не все так хорошо, но…
Спрашивать, как занесло кого-то из Оши в наши западные горы и леса, было не к месту. Вряд ли хорошая жизнь заставила сняться целую семью из нескольких поколений с маленькими детьми с места. Но эта встреча с невысоким крепким стариком поменяла мое отношение к оружию, да и к своему бою. Мне захотелось сделать свой новый меч непобедимым. Мечом защитника.
Я грустно усмехнулся, вертя головой. Десять лет прошло, лавка Карика вряд ли стоит на том же месте. Да и мастер уже десять лет назад был стариком… Может, и нет больше на Красном рынке ошской кузни.
Поэтому когда мне на глаза попался зеленый ромб, я даже закашлялся от удивления. Ничего не изменилось: кузня была на том же месте. Хотя нет, скромная лавочка разрослась, разноцветные стекла намекали на прибыльность в делах. А суровый охранник у входа — что шутки шутить здесь никто с покупателем не будет и наглецов ожидала расправа. Даже меня этот усатый воин проводил подозрительным взглядом.
Мое сердце всполошенно билось, пока я привязывал лошадей и снимал сумку с добром. За остальное я был спокоен — пара рубах и штанов, кольчуга, мелочи для путешествия, но вот деньги и оружие лучше было держать при себе.
Дверь распахнулась без скрипа, видно, что за механизмом ухаживали. Внутри лавки моя память снова подбросила мне картины из прошлого. Теперь не было дешевых стульев и побитой жизнью конторки. Не было мишени на стене и манекена для тренировки. Клинки все так же лежали в лавке на отрезках ткани, ножи висели на длинных лентах. Более простое оружие на деревянном столе. Но новые кресла, лакированный пол, темная полоса материи отделяла магазин от помещений кузни… Звон молота слышался будто в отдалении, а раньше из-за него было не распознать, что сказал тебе собеседник.
Да, собеседник у меня тоже был, когда я стал захаживать в лавку Карика. Младший сын самого мастера, плохо говорящий на вайне и скучающий по простой болтовне. А я не прочь был завести нового знакомого. Или даже друга. Должна же была быть польза от моего образования, которое кроме боя и истории предполагало еще и обучение языкам соседних стран.
