что хочешь переехать в отель?
— Да.
— Ты же знаешь, что разбиваешь Гордону сердце? — Эд протягивает мне чемодан, а коробку с книгами водителю, чтобы тот положил в багажник.
— Я буду скучать по нему.
— Ты все еще можешь приходить в гости.
— Может быть, через несколько месяцев. Как только все устаканится, и я буду знать, что делаю.
— Ладно. Будь осторожна и не потеряй мой номер.
— Не потеряю, — отвечаю я, испытывая странное удовлетворение.
Эд молча открывает мне заднюю дверцу машины. Всегда джентльмен. Мир не заслуживает Эда. Или, может быть, это я его не заслуживаю, потому что мой рот предает меня в последний раз.
— Знаешь, не думаю, что ты мне изменил. Не знаю, как я тогда пришла к такому выводу, но…
— Спасибо, — Эд прерывает меня. Его глаза кажутся темнее и серьезнее, чем когда-либо. — Правда, Клем, это приятно услышать.
Я киваю, довольная, что наконец-то хоть что-то поняла правильно.
Эд закрывает дверь такси и делает шаг назад.
Мы не прощаемся. Но, с другой стороны, мы «уже танцевали этот танец». В тот раз, когда Эд провожал меня после стычки с Тессой, тоже казалось, что мы видимся в последний раз. Но теперь я точно знаю, что это конец. Все равно ничего бы не получилось. Бывший, которого ты бросила из-за того, что подозревала в измене. Полная амнезия, стеревшая всю память о нем. Любая из этих вещей способна разрушить отношения. Сложи их вместе, и получишь идеальный шторм, куда даже соваться не стоит. Отныне, если захочу иметь друзей, то придется их заводить, а если захочу завести парня, то придется знакомиться и идти на свидание. Когда-нибудь. Спешить некуда.
Прежде, чем такси отъезжает от бордюра, Эд кричит:
— Подожди!
Я в замешательстве поворачиваюсь к нему.
Он открывает дверцу, поджимает губы и хмурится.
— Останься.
— Что?
— Я прошу тебя остаться.
Я моргаю.
— Почему?
Водитель оборачивается, бросая на нас усталый взгляд.
— Нам просто нужна минутка, — говорит ему Эд. — Потому что ты теперь другая. Я имею в виду, что ты все еще заноза в заднице, но совсем другая, с которой, учитывая все, я могу справиться намного лучше.
— Ну, не знаю…
Он тяжело сглатывает.
— Послушай, все сводится к тому, что если с тобой что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу. Поэтому я хочу, чтобы ты осталась.
— Решайтесь, ребята, — рычит водитель.
— Я опять напортачу. Это данность, Эд.
— Знаю. Я открываю рот, но слова не выходят.
— В твоей жизни сейчас бардак, и, честно говоря, в моей тоже. Но жить одной — это не выход, — Он протягивает мне руку. — Давай.
Я все еще сомневаюсь.
— Пожалуйста, Клем.
Я с вещами снова на тротуаре. Такси исчезает в ночи, радуясь двадцатке чаевых.
Я бросаю на Эда встревоженный взгляд, и он отвечает мне тем же.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— И я надеюсь.
Глава 7
На следующее утро я застаю Эда в ванной. Он чистит зубы, одетый в лишь в пижамные штаны. Я стараюсь не пялиться, но кто бы удержался при виде такого великолепия? Боже мой, все эти мышцы и татуировки…
— Привет, — с придыханием здороваюсь я.
— Привет.
Горди выходит из комнаты сразу за мной и, увидев Эда, радостно виляет хвостом.
— Он спал с тобой на футоне? — спрашивает Эд с полным ртом белой пены от зубной пасты.
— Нет.
— Лгунья.
Чтобы не выдать себя, я молчу, потом меняю тему:
— Я собираюсь вывести Горди на улицу, чтобы он мог сделать свои дела.
Эд качает головой, а я иду за поводком и пакетами для собачьих какашек.
Прошлым вечером, после того как Эд не позволил мне уехать, мы почти не разговаривали. Оба держались сдержанно, настороженно. Поужинали, потом посмотрели кино, сидя на разных концах дивана. «Крепкий орешек» — отличный фильм. До амнезии у меня был хороший вкус на фильмы. И на мужчин.
— Ты сегодня рано, — говорю я, когда возвращаюсь с прогулки и насыпаю Горди собачьи галеты, которые он с жадностью ест.
Эд, к большому моему сожалению, теперь полностью одет. Он носит серые джинсы, белую футболку и кроссовки.
— Я провожу тебя на работу. Если поторопишься, можем пойти по набережной. Это немного в стороне, но тебе там нравилось.
— Спасибо, но не обязательно это делать.
— Я провожу тебя на работу, а потом с работы. Книжный открывается в десять и закрывается в шесть тридцать, верно?
— Верно, но…
— Все в порядке, Клем. — Эд протягивает чашку свежезаваренного кофе. — Вот, выпей, а потом иди собирайся.
— Ладно. Спасибо. — Я беру чашку. — Так у нас было раньше: ты делал кофе, а затем провожал на работу?
— Почти, — отвечает Эд, не глядя на меня. — Иногда я работаю допоздна, поэтому специально провожал на работу, чтобы побыть подольше вместе.
— Понятно.
— Ты всегда так чертовски долго собиралась.
— Наверное, тогда у меня было больше волос.
— Наверно. Если я не вставал первым, то принимал душ, когда ты причесывалась и красилась в ванной. Ты всегда сердилась, что зеркало запотевает и тебе ничего не видно.
— По-моему, это чудовищное преступление. Не знаю, как ты живешь с самим собой после такого.
Эд слегка улыбается.
— Теперь расскажи мне что-нибудь хорошее о том, когда
