Кивок означал, что им нужно обсудить новые планы, но не обязательно сейчас. Поэтому Джеймс продолжал ухаживать за прекрасной мисс Лоример, возможно, королевой нынешнего малого сезона, которая не только отлично вальсировала, но и подпевала музыке. Джеимс был очарован.
Подняв глаза, Джеймс вдруг обнаружил, что Корри танцует с Девлином Монро.
— Что-то случилось, милорд?
— Что? О, все в порядке, мисс Лоример. Просто увидел подругу детства, которая никак не желает меня слушаться.
— Судя по тону, можно подумать, что вы ее отец, — хмыкнула мисс Лоример.
— Не дай Бог! — выпалил Джеймс, наблюдая, как Корри берет Девлина за руку и подводит к огромному банкетному столу, прямо к почти опустевшей чаше с крюшоном, достаточно крепким, чтобы одним стаканом усыпить волю к сопротивлению любой женщины.
Джеймс выругался про себя.
Едва он подвел Джульетту Лоример к ее матушке и с теплой улыбкой ретировался, девушка шепнула:
— Кажется, мы его поймали. Даже будь он занудой или распутником, чего, по-видимому, нет, стоит только взглянуть на него, и обо всем забываешь, верно, мама?
Леди Лоример, оглядев прекрасное создание, которому дала жизнь, деловито заявила:
— Учитывая, что ты самая очаровательная девушка в этом зале, а Джеймс Шербрук — красивейший мужчина, думаю, что из этого союза произойдут дети, настолько превосходящие простых смертных, что их потребуют пристрелить только ради того, чтобы цивилизация смогла развиваться дальше.
Мисс Лоример кокетливо рассмеялась.
— Я хотя бы существую в одном экземпляре, а вот у лорда Хаммерсмита есть такой же великолепный брат-близнец. Я видела его танцующим с совершенно неинтересной брюнеткой.
— Да, я тоже ее заметила. Весьма ординарна. Но это не важно. Ты должна помнить, что он, а не его брат — будущий наследник Нортклиффа.
Мисс Лоример ответила прелестным смешком и стала следить за Джеймсом, пробиравшимся сквозь толпу гостей. Похоже, все рвались поговорить с ним, в особенности представительницы прекрасного пола. Как хорошо, что она самая красивая девушка не только здесь, но и во всем Лондоне. Иначе, пожалуй, пришлось бы слегка встревожиться.
Глава 12
Супружество — это опасная болезнь. По моему мнению, куда лучше удариться в пьянство.
Мадам де Севинье
Дуглас не успел войти в дом, как Александра принялась кричать на мужа:
— Иногда мне хочется пристрелить тебя своими руками! Посмотри на себя: шагаешь по улице, помахивая тростью и насвистывая! И не отпирайся! Я все видела из окна! И ни одного приятеля рядом! Нет, я сама всажу в тебя пулю!
Не переставая сыпать упреками, она пролетела через холл и бросилась в его объятия. Дуглас едва успел подхватить ее, сжать, чмокнуть в макушку, прежде чем тихо признался:
— Полагаю, это было не слишком благоразумно, милая, но я так устал осторожничать и волноваться. Опасаться теней и таящейся повсюду угрозы.
Александра подняла на него глаза и прижалась еще крепче.
— Хотел, чтобы убийца вышел и прикончил тебя?
— Что-то в этом роде.
Он сунул руку в карман и вытащил маленький серебряный пистолет.
— Он двухзарядный. А в трости спрятана шпага. Я вполне подготовлен к встрече, Алекс.
Он снова обнял ее и легонько провел пальцем по бровям. Она закрыла глаза и подвинулась ближе. Это был их давний обычай общаться без слов.
— Проклятие, я хочу, чтобы это кончилось, — пробормотал он наконец.
— А я хочу, чтобы ты нигде не появлялся без друзей. Слышишь, Дуглас?
— Что? Все мы вот-вот ноги протянем от старости. И ты желаешь, чтобы они везде меня сопровождали?
— Мне все равно, даже если они ноги еле волочат: их присутствие поможет уберечь тебя.
Они вошли в библиотеку, и Дуглас плотно прикрыл за собой дверь.
— Боюсь, что сейчас примчится Уилликом, а я жажду немного покоя.
— Уилликом принимает угрозу твоей жизни куда ближе к сердцу, чем ты сам. Он спросил меня, нельзя ли на время нанять его племянника, способного вбить гвоздь в стену ударом кулака. Разумеется, я согласилась. У нас теперь еще один лакей и охранник. Этот Реми дежурит от полуночи до трех, а Роберт — от трех до шести.
Дуглас взял бутылку бренди и налил себе и жене.
— Я много думал об этом, Алекс, и, клянусь, не могу вспомнить никого, кто ненавидел бы меня с такой силой. Все это кажется мне таким театральным: месть, выстрелы… Если нити тянутся к Жоржу, могу сказать, что действительно встречался с, ним несколько раз после восемьсот третьего года, когда мы оставили его в Этапле. Поскольку ему не удалось убить Наполеона, он обратил свой взор на его генералов и сподвижников и расправился с шестерыми еще до сражения при Ватерлоо. Но все это было пятнадцать лет назад, Алекс. Пятнадцать лет! Он умер как раз после Ватерлоо, в начале восемьсот шестнадцатого года.
— Когда мы узнаем, есть ли у него дети?
— Надеюсь, скоро.
— Я вот тут подумала, Дуглас. Помнишь ту миссию, с которой тебя отправили во Францию в начале восемьсот четырнадцатого года? Ты все твердил, что это не опасно и что тебе поручили переправить кого-то в Англию.
Дуглас вдруг словно стал моложе и принял чрезвычайно самодовольный вид.
— Ничего не скажешь, это мне удалось скрыть от тебя.
— Кто это был, Дуглас?
— Джентльмен, обеспеченный и предложивший военному министерству достаточно ценную информацию, чтобы заслужить безопасное убежище в Англии. Я поклялся никогда не выдавать его имени.
— Значит, у него не было причин ненавидеть тебя?
В конце концов ты его спас.
— Совершенно верно.
— Скажи, Жорж имел какое-то отношение к человеку, которого ты привез из Франции?
— Милорд, сейчас очередь Реми дежурить.
Дуглас едва не уронил свое бренди, но тут же круто развернулся, сунув руку в карман, где лежал пистолет.
Однако никого не увидел, кроме стоявшего на пороге Уилликома.
— Какого черта вы появляетесь как из-под земли? Господи, Уилликом. Я же мог пристрелить вас!
— Но сначала нужно услышать мои шаги, а это, смею сказать, почти невозможно, потому что я скольжу, как тень, в истинной манере Холлиса. Осмелюсь также заверить, что, почувствуй вы мое присутствие, все ваше существо было бы наполнено теплом и сознанием собственного благополучия. Поэтому вы никогда не пристрелили бы меня, милорд.
— Вы правы, Уилликом, — улыбнулась Александра. — Даже Холлис не смог бы передвигаться более бесшумно, чем вы. Где расположился Реми на ночь?
— Он бродит, миледи, повсюду, от чердака до подвала, и добирается до конюшни. Маячит в тени, прочесывая дорожки, и даже заглядывает в парк. Видит и слышит все. Поверьте, милорд, он стоит каждого пенни, которое вы ему платите.
