улыбнулась.
Ночью все казалось таким естественным и правильным, но вот встретить среди бела дня его прямой взгляд оказалось сложно. Неудобно… Господи, а в голову, как назло, лезли мои стоны и ночные «просьбы» … Я подтянула колени к груди и обняла их руками, словно пытаясь спрятаться от Павла.
— Когда ты успела сбежать? — Он сделал вид, что не заметил моего стыда.
— Около часа назад. — Я подула на мыльные пузырьки и подняла взгляд. Не сдержалась.
— Почему не осталась? — Он пытливо смотрел на меня. Провел ладонью по моим щекам.
— Не хотела тебя будить… — Его ласка распаляла меня, и я прикусила губу, чтоб не застонать в голос.
— Я был бы не против проснуться от твоих нежных рук. — Он огладил мои плечи.
Это была какая-то изощренная пытка! Он прекрасно видел мое состояние, напряжение, но упорно продолжал игру.
— Перестань, ты меня смущаешь, — улыбнулась я и опустила глаза.
— Предлагаешь мне остыть? — Он вскинул бровь в ожидании ответа.
— Да! Предлагаю! — Хотя на самом деле его общество было желанным.
— А ты коварная чертовка! Но уговорила. — И он прямо в одежде залез ко мне ванну.
— Паша! — Я подскочила. Я-то думала он уйдет, но никак не влезет ко мне…
— Так еще лучше! Говорил же, коварная… — Он ухватил меня за руку и повалил на себя.
Наши поцелуи не походили на те, что были ночью. Сейчас это размеренная нежность и ласковые касания, но чем дольше это продолжалось, тем более стремительно нарастал ритм биения сердец и требовательнее становились руки и губы.
Мы лежали на кровати. Он перебирал мои волосы, а я гладила его живот и грудь. Каждый думал о чем-то своем, хотя я не могу говорить за него.
— Ты такая забавная, когда смущаешься, — Павел улыбался.
— Это плохо или хорошо?
— Это необычно и приятно.
— Я не знаю, что сказать. — Он вновь вверг меня в смущение.
— Это и не обязательно, — Павел крепче прижал меня к себе. — Давай сегодня выберемся из дома и сходим в ресторан?
— Давай. — Я готова была согласиться идти на край света босиком, лишь бы позвал.
Маленький уютный ресторанчик на Ломоносовском проспекте скрасил наш вечер. В очередной раз я поражалась, как быстро Павел умеет переключаться на различные темы. Я только в одну пытаюсь вникнуть, а он уже рассуждает на другие. Говорил о каких-то событиях, новостях, рассказывал об интересных местах, а я смотрела на него и мечтала оказаться ближе настолько, чтобы чувствовать его тепло своей кожей.
— Я все же рекомендую тебе поесть. А то у меня такое чувство, что ты готова съесть меня, — пошутил Павел.
— Извини, я просто задумалась. — Я готова была провалиться сквозь землю от стыда. Он абсолютно точно интерпретировал мой взгляд.
— Алла, ты меня пугаешь, — продолжал он подшучивать надо мной.
— Перестань! — разозлилась я, толком не понимая, на кого из нас.
— Прости, — примирительно сказал он и сжал мою ладонь. — Хотел, чтобы ты улыбнулась.
— Я… не выспалась, наверное, — постаралась сгладить ситуацию и улыбнулась.
Как только мы приехали домой, Павел тут же пожелал мне доброй ночи и ушел к себе. Как расценить его поведение, я не знала. Вероятно, обидела его? Вообще я вела себя глупо. Чего я от него ждала? Постоянного тисканья и бесконечных поцелуев? Это звучит даже как-то некрасиво. Вместо того чтобы остаться собой и сделать отношения легкими, я занималась каким-то психоанализом и ждала чего-то… Чего?
Да. Я знала, чего ждала, просто не хотела говорить себе об этом прямо. Страшно найти ответ, который не порадует. Ждала его признания, нужных слов, но он молчал, и это беспокоило.
Сидя на кровати в комнате, я размышляла над тем, что происходит. Ведь сама решилась, никто не заставлял. Павел не клялся в любви и никогда не говорил о ней — так почему я сейчас нахожусь в таком замешательстве…
— Возьми себя в руки! — говорила себе, закрыв глаза ладонями. — Хотела моменты счастья, так бери их. Чего ты ноешь? Не хочешь ничего больше — уходи. Тебя никто не держит. Только определись уже, чтобы не выглядеть полной дурой!
Отпустить ситуацию было очередным решением. По большому счету, теперь точно нечего терять. Убедила себя, что не все мужчины готовы обсуждать душевные перипетии и изливать бесконечные слова любви; порой достаточно поступков, чтобы понять чувства другого человека. Павел не слыл святым до меня, у него были свои взгляды на отношения и жизнь. Кто я такая, чтобы пытаться это изменить? Когда будет готов, обязательно скажет обо всем.
Глава 9
Следующие несколько дней были потрясающими. Мы много шутили, бесились, гуляли, даже пару раз читали книги по ролям! Назвали это «безумным просвещением». Ночи были страстными и нежными, грубыми и ласковыми. Волшебными. Он называл меня прекрасной безумной богиней, но так ни разу и не сказал о своих чувствах. Но к чему слова, ведь достаточно того, как он на меня смотрел.
Был четверг. Вечером, вернувшись с работы, я сидела в гостиной на диване, просматривая ленту в соцсетях. Павел вел переговоры в кабинете по видеосвязи.
— Алла! — его голос раскатом прокатился по гостиной. — Принеси мой мобильник, пожалуйста. Он на столе должен быть.
— Уже бегу…
Взяла девайс с надкусанным яблоком на обороте и направилась в кабинет. На запароленном экране раскрылось смс от Коноварова-старшего: «В понедельник ждем. Не опаздывай к совещанию. Скучаем». В своем счастье я совсем забыла о времени и о том, что Москва — лишь место временного нахождения Павла. Скоро он уедет, и я останусь одна.
В кабинет вошла с мокрыми глазами. Не готовая к разговору, я опустила глаза, быстро положила телефон на стол и почти выскользнула за двери, когда Павел поймал меня за руку.
— Что с тобой? — Он заботливо смотрел на меня. — Глянь-ка на меня… Ну же…
— Все в порядке, — прошептала я, стараясь сдержаться изо всех сил. Мысль о прощании убивала меня.
— А глаза слезятся, потому что лук резала? — он не отпускал.
— Грустную историю прочитала, — ляпнула первое, что пришло в голову.
— Господи, солнышко… Ну нельзя все так близко принимать к сердцу, — он бережно обнял меня и прижал к себе.
Где взять силы в этой ситуации, чтобы остановить слезы, чтобы сдержать эмоции? Он такой родной, заботливый, нежный, понимающий… и совсем скоро уедет. Я не выдержала и разревелась.
— Ого! Да что ж там за история такая трогательная?! Малыш, успокойся. Ну же, моя хорошая… — Павел заботливо стирал мои слезы, целовал щеки, гладил меня по спине, голове, прижимал к себе.
— Там про собачку, — всхлипывая, продолжала я врать.
— Уверен,
