залюбовалась видами вокруг.
— Доброе утро, Аллочка! — Петр Степанович помахал мне рукой, стоя у гостевого домика.
— Доброе утро, Петр Степанович! Как настроение? Помощь нужна? — от улыбки у меня чуть челюстной сустав не заклинило. Но спрятать свое довольное лицо не получалось.
— Все отлично, девочка. Помоги-ка мне чаю попить, а то одиночество одолело.
— С удовольствием! — Я быстрым шагом направилась к гостевому домику. — Надежда Ивановна нас с вами не расстреляет за нарушение режима?
— А мы скроем правду от нашего КГБ, — пошутил садовник. — Она уже с утра куда-то с Павликом умотала.
— Понятно. Тогда надо поторопиться, чтобы потом голодными прикинуться.
— Вот! Молодец! Наконец-то есть пополнение в моем партизанском отряде.
Пока мы пили чай с бутербродами, Петр Степанович поделился планом мероприятий по уходу за садом. Вернее, он рассказывал мне о тонкостях ухода, а я внимательно слушала. Как-то незаметно, впрочем, так всегда и бывает, разговор перешел в другое русло.
— Ивановна и я, мы ж давно знаем Володьку и его жену. Павлик на наших глазах родился и рос. Мы соседями были в Новосибирске. Потом Володя поднялся хорошо, сильный он мужик, умный. Тогда и уговорил нас переехать сюда. По сути, живем тут с Надюшей одни. Наши редко приезжают.
— А ваши близкие? — осторожно поинтересовалась я, делая глоток из чашки.
— А у нас, кроме Коноваровых, близких нет. Я после первой своей любви так и не женился, а Надюша больше меня жизнью битая, три выкидыша по вине ее мужа бывшего… непутевого. Но мы не в обиде, наши нам роднее всех, — подмигнул садовник и улыбнулся. Печально.
— Простите, что разворошила прошлое, — мне стало стыдно, что своими вопросами вызвала болезненные воспоминания доброго человека.
— Да перестань! Нам не на что обижаться. А вот почему ты не замужем? В твоем возрасте уже детей растят, а ты вон с Павликом за собакой по улицам гоняешься, — покачал он неодобрительно головой. Цыкнул.
— Не встретила еще свою вторую половину, — отшутилась я.
— Чем тебе Павлик не вторая половинка? Он у нас хороший, а придурь с возрастом уйдет. По себе знаю.
— Вы прямо сговорились с Надеждой Ивановной, — засмеялась я. — Вчера она мне Пашу сватала, а сегодня Вы! Придется задуматься.
— А ты и задумайся. Не тяни. — Собеседник явно не поддерживал мои шутки и настрой показывал серьезный.
— Договорились! Спасибо за завтрак. — Я поцеловала Петра Степановича в щеку и пошла к дому.
Павел с Надеждой Ивановной вернулись только к обеду.
— Алла! — голос Павла был нетерпеливым.
— Иду! — я сбежала по лестнице из холла второго этажа, где читала на диванчике «Графа Монте-Кристо». — Привет!
— Мы тут проехались по магазинам, надеюсь, тебе понравятся обновки. — Он бросил барсетку на столик вместе с ключами от машины. Сам он водил редко, но сегодня был тот самый случай.
— Не понравятся, — наотрез отказалась я.
— Ты же еще не видела ничего! — Он не замечал моего раздражения, проверяя свой мобильный на предмет звонков и сообщений.
— Я и смотреть не собираюсь. Павел, мы договаривались, что с твоей стороны не будет никаких покупок и подарков! — Мне осталось только ножкой топнуть, чтоб окончательно предстать в образе истерички.
— Ты когда злишься, еще сексуальнее, — он взглянул на мое разгневанное лицо и улыбнулся, чем вывел меня из себя окончательно.
— Да ну тебя! — обиделась я и отвернулась.
— Алла, это не мои подарки, а Надежды. Не обижай ее, она очень хотела сделать тебе приятное. — Павел подошел ко мне сзади и обнял. — Порадуй хорошего человека, ладно?
Его близость была такой желанной и нужной мне. Руки ощущались сильными и теплыми, голос слышался ласковым и нежным. Я вспомнила все, что мне рассказал Петр Степанович о Надежде Ивановне и ее жизни, наши ночные посиделки с ней за стаканом молока… И стало стыдно за свои мелодраматические выходки в духе сериалов про Золушек.
— Конечно. Прости, что выделывалась. — Я развернулась в его руках и посмотрела ему в глаза. За проведенное вместе время это было первое проявление чувственности с его стороны. Вероятно, он не вкладывал в него бóльшего значения, чем дружеская поддержка, но я находила в этом ответ на свои молитвы.
— Ничего страшного, — улыбнулся Павел и слегка коснулся губами моей щеки. — Ну все, беги к ней, а то мне достанется, что долго тебя не отпускал.
Место прикосновения его губ горело, и уходить совсем не хотелось. Я желала с ним всего. Может быть, разговоры последних дней разбередили и без того бушевавшие во мне страсти, а может, пришло время желать мужчину настолько сильно, что это болью отдавалось в каждой клеточке тела.
Меня еще никогда не баловали подарками так, как это сделала Надежда Ивановна! Она купила мне очень красивые вещи, особенно нижнее белье и сорочки. Прекрасные, невесомые, кружевные облака. А длинное черное платье сразу завладело моим вниманием, как и чудесный теплый костюм синего цвета в клеточку, из которого можно не вылезать сутками.
Мой восторг был беспредельным.
— Они прекрасны…
— Я рада, что тебе понравилось. Фух! Я так никогда не переживала. Даже Паше не показала ничего, чтобы он потом все на тебе увидел. Я же молодец? — с самым милым видом заговорщика спросила дарительница.
— Вы бесподобны и удивительны, Надежда Ивановна! Это все стоит кучу денег, но я не могу отказаться от такой красоты. — Не скрывая своей радости, я обняла ее и крепко прижала к себе.
— Да брось! Куда девать эти деньги? На тот свет не заберешь. А мне счастье видеть, как у тебя глазки горят. Ну иди, уноси все. Примерь.
— Давайте я у вас примерю? Ну хотя бы костюм и платье. Что скажете? — предложила я. Ну а с кем мне еще обсудить обновки? Покрутиться перед кем?
— Я только рада буду! Я ж думала, ты застесняешься.
— А чего мне вас стесняться? Вы меня за поеданием конфет ночью застукали, так что переодевание — это мелочи теперь, — засмеялась я.
Первым я примерила костюм. Приятный к телу, он очень выгодно подчеркивал темный цвет волос и делал глаза более выразительными.
— Сидит как влитой, Аллочка! — любовалась Надежда Ивановна и кивала одобрительно.
Платье смотрелось потрясающе. Ткань безупречно облегала тело, открывала спину до пояса, подчеркивала бедра и мягкими фалдами расходилась к ступням. Я собрала руками волосы на макушке и крутилась на цыпочках у зеркала, когда в комнату вошел Павел.
— Я… Стучал-стучал… — и осекся на полуслове. В его глазах вспыхнуло восхищение, которое я мечтала увидеть все эти дни. — Ты прекрасна!
— А ну выйди отсюда, нахал! Не видишь — девушка переодевается, — Надежда Ивановна быстро привела в чувство нас
