документов, он не замечал меня, и я долго и пристально любовалась им. Он забавно хмурился, поднимал правую бровь, когда удивлялся, сжимал губы, когда что-то доводило до бешенства. Но при этом оставался… домашним, привычным, родным.
У меня же стало входить в привычку следить за новостями по телевизору, гулять с собакой во дворе, делать из снега ангелов и принимать цветы, если Павел приезжал со встреч позже меня. Это не были какие-то романтические букеты, нет. Обычные маленькие букетики, похожие на бутоньерки. Небольшой, но безумно приятный знак внимания.
Паша не любил проигрывать даже в мелочах. От этого наши споры превращались в настоящую битву титанов. Это бесило меня, но в то же время… умиляло. Порой я специально выводила его на самые нелепые споры, и вот тогда держитесь все вокруг! Он прыгал по стеллажам с книгами, выискивая именно ту, где есть точная фраза, которую я переврала.
Время шло. Водитель, как обычно, забрал меня в пятницу с работы и привез в дом Коноваровых. Андрей был замечательным человеком, очень тактичным и вежливым, но совершенно простым и веселым. Пока он возил меня до офиса и обратно, мы подружились и даже пели песни из мультфильмов. Сама не знаю, как это получилось, — просто попалась флешка коллеги, где вместо фотографий прошлогоднего корпоратива оказались песенки, знакомые с детства. Нашей «закадычной» стала песня Бременских музыкантов. Как мы только ни изображали голосами героев мультика!
Изменения в жизни, как и во мне самой, были странными и приятными. Я жила…
— Андрей, спасибо огромное! — как обычно, я обняла нового друга и пошла в дом.
— Тебе спасибо, Хел!
Павел разговаривал по телефону в гостиной, а Надежда Ивановна разбирала какие-то документы на столе.
— Добрый вечер, Надежда Ивановна! — Я поцеловала добродушную пожилую женщину в щеку. — Бизнесмен опять на телефоне?
— И не говори, Аллочка. Я скоро русскую речь забуду с его заморскими выражениями, — обреченно махнула она рукой в сторону Павла. Положив бумаги стопкой, спросила: — Голодная?
— Не-а. После обеда девочки пиццу приносили, до сих пор в желудке колом стоит.
— Э-э-эх! Пичкаете себя всякой химией ядовитой, а потом мучитесь. Говорила тебе, давай буду с собой еду собирать, — ворчала Надежда Ивановна, по сотому разу проводя тряпкой по поверхности столика.
— Ни в коем случае! Это же такой вкуснятиной делиться придется! Ни за что! — отшутилась я.
— Да я бы с радостью весь офис ваш накормила, а то годами тут без дела, — вздохнула она и присела на край кресла.
Стало немного жаль приветливую женщину, которая встретила меня как родную. За все время она ни разу не посмотрела косо или осуждающе, хотя я именно этого ждала от «управляющей поместьем».
— У вас сегодня гости будут. Но я тебе ничего не говорила, — заговорщически прошептала мне Надежда Ивановна, подаваясь чуть вперед и кося глазами на Павла.
— А кто? — К такому повороту событий я оказалась не готова, и уж тем более не хотела, чтобы меня тут еще кто-то видел.
— Друзья да подруги, — махнула рукой домоправительница, всем видом показывая, что речь о ерунде. Но мне точно так не казалось.
— Можно я у вас спрячусь на весь вечер? — неожиданно попросила я.
— Не выдумывай! Надо веселиться со всеми. — И, значительно повысив голос, намеренно, чтобы услышал Павел, добавила: — Попадется хороший парень и уведет тебя у этого охламона.
Павел, все еще общаясь по телефону, улыбнулся на слова Надежды Ивановны, а я, наоборот, растерялась и почувствовала, как запылали щеки. Вероятно, его улыбка и теплый взгляд так подействовали.
— Улыбайся, улыбайся! Потом не приходи плакать в мой фартук, балбес!
Я не могла сдержать смеха и закрыла рот рукой, чтобы не мешать деловому разговору.
— Пойду поиграю с Морзом, заодно поболтаю с Петром Степановичем, — я жестами помаячила Павлу, мол, буду на улице, он кивнул и показал, что ему нужно еще пять-десять минут.
Оказавшись вне дома и глядя на неугомонного пса, бесконечно прыгающего и таскающего мне палку, я чувствовала абсолютное счастье. И, конечно, меня в какой-то степени беспокоил факт того, что Паша не совершает никаких романтических поступков, но я безмерно радовалась, находясь с ним рядом. Научилась держать в руках свои бушующие эмоции и возбуждение, когда так или иначе мы оказывались совсем близко. Не хотела терять то, что имела в текущем моменте. Знала, что все скоро закончится, но минутами с ним пополняла свою коробочку счастья, которую потом буду перебирать, вспоминая их и переживая заново.
— А, вот ты где, — голос Павла вернул меня к действительности. — Звал тебя, звал, но пришел только Морз. О чем задумалась?
— Я не слышала, извини. Ни о чем, что стоило бы обсуждать, — улыбнулась я. — Как прошел твой день?
— Все как обычно, но наметились сдвиги по разработке нового месторождения в Тюменской области. Что у тебя новенького?
— Ни-че-го! Все те же цифры и та же рутина. Надежда Ивановна сказала, у тебя сегодня гости? — осторожно спросила я и швырнула палку подальше, пряча за игрой с собакой свою нервозность.
— У нас сегодня гости, — поправил он.
— Не говори глупостей. Так кто будет? Может, мне на выходные поехать домой? Чтобы лишних лиц не было. — Я точно желала услышать согласие, потому что входить в мир Коноваровых мне нельзя.
— Ну, во-первых, гости считаются таковыми первые пять минут, а ты уже дома. Во-вторых, никуда ты не поедешь! Решила меня кинуть одного? Ничего себе отзывчивая и добрая! Актриса! — наигранно возмутился он.
— Мне правда очень неудобно встречаться с твоими друзьями. Я бы предпочла скрыться, ну или спрятаться в чулане, на крайний случай, — я все еще пыталась его убедить отпустить меня.
— Познакомишься, и они перестанут быть только моими. Обещаю, что буду постоянно рядом с тобой. Да и гостей этих всего-то пять-шесть человек.
— Хорошо, Паш, — вздохнула я. — Если я тебя опозорю, перепутав вилки за ужином, сам виноват.
— Люблю, когда ты называешь меня по имени, это так по-семейному, — как обычно, он подтрунивал надо мной, что было не редкостью. Это, пожалуй, единственная вольность, которую он позволял в отношении меня.
— Да ну тебя! — я легко шлепнула его по плечу.
— Вот, значит, как? Ну, держись!
Мы еще полчаса бегали по двору, а Морз, не понимая, кто прав, оттаскивал нас друг от друга по очереди, хватая зубами за одежду, стоило нам лишь приблизиться. Весь масштаб катастрофы мы оценили через некоторое время, стоя на веранде перед парадной дверью и рассматривая мой изорванный лапами и клыками пуховик.
— Алла, мы завтра же поедем и купим новый, — Павел виновато посмотрел на меня,
