— Джослину, — тихо ответила она, — и предложили это опекунство при условии женитьбы на мне. Теперь мой сын, я и наши земли перейдут к нему. Все, что мешает этому, так это только мое согласие, но даже его можно легко получить, дав священнику необходимую взятку.
У Мод от удивления округлились глаза.
— Ричард де Люси предложил вас в жены Джослину?
— Да.
— Так, так, так, — скрестив руки на груди, пробормотала Мод. — А что говорит сам Джослин?
— Что жениться на мне — это большая честь для него, и он ждет лишь моего согласия. Конечно, я понимаю его тайные желания. Он вовсе не хочет сделать меня счастливой, как, вероятно, это может показаться, судя по его словам. Ему нужно завладеть моим состоянием, не испытывая при этом никаких угрызений совести. И все это он прикрывает разговорами о чести. Я прямо сказала ему об этом.
— Вы сказали это Джослину? — спросила Мод с испуганным видом.
— Я сказала им всем троим, — вызывающе ответила Линнет, подходя к умывальнику, чтобы вытереть руки. — Джайлс тоже считал себя верным чести. — Она сдернула с плеча платье и показала Мод сохранившуюся метку от укуса и синяки вокруг шеи. — Вот доказательства.
Мод обняла Линнет.
— Не все мужчины такие испорченные, дорогая, — сказала она полным сочувствия голосом. — Мой муж никогда не поднимал на меня руки. Он даже никогда не упрекнул меня в том, что я бесплодна. Мы очень любили друг друга. Мне его так не хватает, — мягко добавила она.
Линнет не хотелось переводить разговор на другую тему. Ее отец тоже напоминал мужа Мод, но она полагала, что подобные исключения встречаются крайне редко.
— А ваш племянник, как он обращается с женщинами?
— Джослин вас никогда не обидит, я уверена в этом.
— Как и его отец?
Мод еще сильнее обняла Линнет своими ласковыми руками.
— Если бы вы знали Вильяма, вы бы поняли, что он больше лает, чем кусает. Я не хочу сказать, что он легкий человек; иногда он бывает совершенно несносным, но его плохой нрав — всего лишь щит, которым он защищается от всех, кто может причинить ему вред. Кроме того, Джослина всегда отличало умение поступать по-своему. По этой причине иногда возникают между ними ссоры, и тогда они готовы разнести все кругом. — Подумав немного, она добавила каким-то совершенно другим тоном: — Вы против брака с Джослином из-за его происхождения?
— В жилах Джайлса текла кровь нормандских графов, но это не помогало ему. Он всегда оставался диким животным. Меня совсем не интересуют обстоятельства рождения Джослина.
— Тетя Мод, я бы хотел остаться наедине с леди Линнет, — послышался вдруг с порога голос Джослина.
Линнет отошла от Мод.
— Мне нечего вам сказать, — холодно произнесла она, побаиваясь оставаться с ним в комнате и заметив в его лице какое-то напряжение.
Мод преградила ему дорогу, как бы защищая ее.
— Думаю, будет лучше перенести этот разговор на завтра.
— Нет, — решительно не согласился он, давая понять, что она не имеет над ним никакой власти в вопросах личного свойства. Он мог бы послушаться ее в делах обыденных, но здесь был другой случай, и, усевшись на сундук, на котором уже сидел чуть раньше, он прислонился к стене и принялся ждать.
Мод еще какое-то время настаивала на своем, но видя, что это не помогает, пожала плечами, извиняясь посмотрела в сторону Линнет. Вернувшись в дальний конец комнаты, она слегка отодвинула штору, но Джослин показал ей знаком, чтобы она закрыла ее. После некоторой паузы женщина уступила, раздраженно махнув рукой.
Посмотрев в лицо Джослину, Линнет почувствовала приступ тошноты и какой-то холод в руках.
— Если не я, — проговорил он, — то кто-нибудь другой займет мое место, и очень скоро. Вам нельзя оставаться вдовой.
Его голос звучал ровно, но ее трудно было обмануть и скрыть от ее пристального взгляда невольное раздражение и гнев, так знакомые ей по супружеской жизни с Джайлсом.
— Я должна похоронить своего мужа, а вы говорите со мной о браке! Боже мой, вы заставляете выслушивать меня всякий вздор, следуя голосу своей похоти. Должно быть, вам действительно ужасно не терпится!
— Я бы мог поговорить об этом в гостиной, но вы не захотели там оставаться.
— Когда вы втроем, уставившись на меня, словно мелочные торговцы, обсуждали все мои достоинства и недостатки, как товара на рыночной площади?
— Думаю, вам действительно могло так показаться, — искренне признался он, — но юстициарий сделал мне это предложение не в качестве награды за верную службу, которую я нес раньше. Он и меня тоже считает вполне качественным товаром.
— Значит, он воспользовался мною и моим сыном, чтобы купить вашу верность.
— Черт возьми, у всех женщин такой длинный язык, они совершенно не хотят думать головой! — повысил голос Джослин и замолчал, устало потирая глаза. — Прошу извинить, — ему было тяжело продолжать этот разговор. — Я устал и нахожусь в ужасном расположении духа. Я вовсе не хочу обидеть вас. Послушайте, де Люси предложил мне то, что больше никто и никогда не сможет мне дать. Большинство наемников гибнут, как мухи. И лишь немногие могут дослужиться до поста смотрителя замка. Это тот счастливый случай, который бывает лишь раз в жизни, и я должен быть сумасшедшим, чтобы отказываться.
Линнет вздрогнула, когда он закричал на нее, но его извинение прибавило ей смелости, и она решилась пойти в атаку.
— По закону Рашклифф принадлежит моему сыну. А вы говорите о нем, как о лакомом кусочке, который поднесли вам на подносе, чтобы вы его проглотили.
Джослин сжал губы, но затем, расслабив их, попытался улыбнуться.
— Это правда, — сказал он. — Быть опекуном ребенка являющегося наследником крупного поместья, на самом деле очень выгодно. Я признателен де Люси, за то что он выбрал меня, надеясь, что я могу получать с поместья хороший доход. Было бы бесчестно с моей стороны заявлять обратное, но, если я сам не буду отличным управляющим, доходы могут со временем уменьшиться и вообще исчезнуть.
В его словах чувствовался здравый смысл, но Линнет никак не могла успокоиться. И, конечно же, у нее не было пока оснований во всем ему доверять.
— Джайлс мог бы в любую минуту продать наследство своего ребенка французам, — сказала она все еще враждебным голосом. — Почему же вы должны мне казаться более заботливым отцом?
— Потому что… — начал он, рассеянно поглядывая в ее сторону, но, не договорив до конца, замолчал. Подвинувшись, он указал ей свободное место на сундуке, чтобы она могла сесть, не касаясь его. — Садитесь, я не съем вас… пожалуйста.
Не без опасений, Линнет все-таки села, но не потому, что он попросил, а потому, что уже еле держалась на ногах. Она присела на самый краешек, крепко прижав руки к коленям. — Когда ваш сын вырастет и мне придется вернуть его земли, у меня еще останутся ваши личные владения в графстве Дербишир, — продолжил он. — И если я буду хорошо служить королю, то получу другие награды. Зачем рисковать уютным будущим ради нескольких лет расточительной жизни?
