Хотя мальчишки сумели подорвать ее уверенность, к ужину Лиз смогла уговорить себя, что дети плохо реагируют на любые изменения. Через несколько дней они привыкнут к ее новому имиджу.
Лиз все повторяла себе, что Джону понравится ее внешность. Она в сотый раз нервно смотрелась в зеркало, висевшее над стереоцентром в гостиной. Ее макияж был безупречен, ее волосы были гимном современного искусства парикмахеров. Она надушилась новыми духами. Она нанесла духи на все стратегически важные точки, как было рекомендовано в книге. Она даже надела новое платье. Лиз ласково погладила мягкий материал. Изумрудный цвет выгодно подчеркивал ее темные глаза. Сильно задрапированный вырез подчеркивал мягкое возвышение груди и увеличивал сексуальность, которую она так старалась придать себе.
Лиз услышала, как открылась дверь гаража, и поспешила в кухню, чтобы встретить Джона. Ее сердце начало нежно таять, когда он вошел в светлую комнату. Его широкие плечи были устало, опущены, он выглядел совершенно разбитым. У него, наверно, не было ни секунды, чтобы передохнуть с самого утра.
— Привет, дорогой, — приветствовала его Лиз, — ты хотя бы что-то поел днем?
— Нет, — устало ответил Джон, он потер шею, — я не хочу, есть.
— Что случилось?
— Обычная история. — Он снял пиджак и повесил его на спинку стула.
Вспомнив о проводимой кампании, Лиз не удовлетворилась его однозначным ответом. Он откровенничал с нею в понедельник, может, они опять поговорят.
— «Обычная история» не смогла бы задержать тебя до десяти часов вечера, — заметила Лиз, наливая ему чашку кофе.
— Ничего особенно важного, — уточнил Джон, садясь за стол. Он почти свалился на стул, как будто его больше не держали ноги.
— У меня был недоношенный ребенок с проблемой дыхания. Пришлось задержаться, пока не стало ясно, что с ним все в порядке. Поскольку я все равно был там, я постарался разобраться со всеми записями, прежде чем мы уедем завтра.
Интересно, была ли с ним Брэнди, чтобы помочь ему? У Лиз сжались кулаки при одной мысли о сопернице, но она не стала задавать ему этот вопрос. Если она начнет приставать к нему по поводу этой сексуальной Брэнди, Джон может начать по-настоящему интересоваться девушкой. К счастью, следующие слова Джона уничтожили все ее сомнения.
— Я почти все закончил, как вдруг нажал не на ту кнопку диктофона и стер все записи!
Лиз почувствовала, как все ее тело расслабилось. Значит, с ним не было Брэнди!
— И потом, когда я уже совсем собирался уходить, у миссис Фаззино начались роды, ребенок шел вперед ягодицами.
— С ней и ребенком все в порядке?
— У-гу, — Джон еще отхлебнул кофе, — с ребенком пришлось повозиться, но ничего страшного. К завтрашнему дню она…
Он замолчал и уставился на Лиз, как будто увидел ее в первый раз.
Лиз увидела, как усталое и симпатичное лицо Джона вдруг нахмурилось, а темные глаза удивленно расширились.
— Какого черта, что с тобой? — выпалил он. Лиз даже отшатнулась, услышав, как грубо звучал его голос.
— Н… я… я… — Она глубоко вздохнула. Да что же это такое?! Он должен быть заинтригованным, а не таким злым!
Джон поднялся со стула и медленно обошел вокруг Лиз, внимательно изучая ее внешность.
Ей стало неприятно под его пронизывающим взглядом. Все происходило совершенно не так, как она себе представляла. Он должен был восхищаться ею. Она вспомнила, что в книге говорилось именно об этом.
Что же такое случилось? Он выглядел совершенно не заинтригованным, а просто злым. Лиз подавила вздох и сразу же поменяла свои планы на вечер. Попытка соблазнить усталого и обозленного мужа была явно обречена на провал. Секс и злость — не тот материал, с которым она хотела бы проводить эксперименты!
— Что ты сделала со своими волосами? — Джон слегка потянул за кончик тугого завитка. Он нахмурился, когда кудряшка отпрыгнула и приняла старую форму, как только он отпустил ее. — Почему они такие закрученные? — потребовал он ответа.
— Потому что мне сделали перманент. — Лиз с трудом не повысила голос. Закрученные, вот еще! Он так выразился, что ее модная прическа стала похожа на какие-то макаронные фигурные изделия!
— Разве тебе не нравится? — Она пригладила волосы, чувствуя себя очень неудобно под его осуждающим взглядом. — Это самая модная прическа!
— Есть целый ряд вещей, которые тоже модны, но о которых не следует упоминать!
— Он помолчал и придвинулся поближе и начал изучать ее лицо.
— А что это еще за краска под глазами?
— Макияж, — смогла проскрипеть Лиз, не разжимая стиснутые зубы. Она чувствовала, как начинает одну за другой сдавать свои позиции. — Все теперь ходят с макияжем.
— Ты никогда раньше не пользовалась им, — обвиняюще заявил Джон. — Ты всегда была такой естественной, а не раскрашенной, как манекен!
— Он подошел поближе.
— Чем это пахнет?
— Это мои новые духи, — сверкнула глазами Лиз.
— Пахнет, как от девицы из публичного дома.
— Публичный дом?! — Она даже задохнулась от негодования. — Ах ты, ханжа несчастный! Какое ты имеешь право критиковать меня с головы до ног?!
— Это так легко, — заурчал Джон. — Было достаточно посмотреть, во что ты себя превратила, и все нужные слова просто всплыли в моей памяти!
— О-о-о! — Лиз продолжала с негодованием смотреть на него. Как он только посмел?
— Почему ты считаешь, что можешь меня критиковать?
— Я так не считаю, — ответил Джон, — но твердо знаю, что мне нравится, а что — нет, и это… — он с негодованием показал на ее голову, — мне совсем не нравится.
— Ты бесчувственный… — Лиз перешла от ярости к слезам, но ей не хотелось показывать мужу, как она расстроена, поэтому она развернулась и полетела наверх в их спальню.
Когда она влетела в тихую комнату, ей показалось насмешкой заботливо отвернутое покрывало на их кровати. Оно должно было приглашать их к ласкам, а получилось неизвестно что… Лиз стало так, жаль себя, что она захлюпала носом. Она прошла через комнату к ванной. Так бесславно закончились ее грандиозные замыслы. Она щелкнула выключателем и прищурилась, когда над зеркалом зажегся ослепительный свет.
Она что, действительно похожа… Как он назвал ее? Размалеванный манекен. Лиз принялась внимательно изучать себя в зеркале, даже придвинулась к нему поближе. Она не привыкла красить глаза, может, немного перестаралась? Нет, она совершенно не выглядела неприлично накрашенной женщиной. Она еще раз шмыгнула носом и вдруг почувствовала резкий запах своих новых.
Ладно, можно отказаться от этих духов, решила Лиз. Совершенно ясно, что они не пользовались успехом в ее семье. Но публичный дом! На этот раз она улыбнулась определению Джона, потом вдруг снова нахмурилась — откуда Джону известно, как может пахнуть в этом веселеньком месте? Интересно, что бы он ответил ей, если бы она начала приставать к нему со своими расспросами?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
