— Ты, наверно, хотела угодить мне своей новой прической, — он недовольно посмотрел на ее кудри, — новыми туалетами. И вместо того, чтобы поддержать, я начал грубо критиковать тебя.
— Ты мог бы солгать мне, но я предпочитаю честное мнение. Мне хочется, чтобы ты всегда был со мною искренним, — подчеркнула Лиз.
— Дело не в нарядах, — продолжал Джон, — просто все было слишком неожиданным для меня.
Он нахмурился, как бы не находя слов, чтобы четко выразить вою мысль.
— Понимаешь, в своей жизни я могу полагаться только на тебя. Я тебе абсолютно доверяю. Может, у тебя не всегда отличное настроение, но ты всегда рядом со мной. Ты стабильный центр моего мира. Я был поражен, когда пришел домой и увидел, что ты изменилась.
Необычайно светлая улыбка озарила ее лицо.
— Но я все та же, даже под изменившейся внешностью.
— А вот это мне предстоит проверить, — плотоядно улыбнулся он, как Серый Волк при виде Красной Шапочки.
— Именно этим занимаются целый день близнецы, и я решила придать себе несколько иную внешность, — заметила Лиз, скрывая более глубокие мысли и предположения.
— Лиз… — в его голосе прозвучала нерешительность, — если близнецы уже подросли, мы можем завести еще одного ребенка.
Лиз инстинктивно среагировала.
— У тебя не хватает времени даже для мальчиков, — резко заметила она. Она была готова откусить себе язык, когда увидела, как его это обидело.
— О, Джон! — Она прикоснулась к его руке, но он подбирал бумаги и отстранился от нее.
— Как ты уже заметила, я не самый лучший из отцов, — спокойно заметил он, углубившись в свои заметки и не обращая внимания на нее.
Лиз тяжело вздохнула и снова откинулась на спинку кресла. «Я не это имела в виду!» — хотелось кричать ей. Он совсем не плохой отец! Если у него было свободное время, он проводил его с близнецами. Он всегда старался выкроить для них минутку. У него не хватало времени для нее.
Она и так мало видит его, и если появится еще один ребенок, которому понадобятся его внимание и ласка… Ей не хотелось заканчивать мысль. Она не ревновала Джона к близнецам. Лиз пыталась уверить себя в этом. Нет, это правда! Ни одна нормальная мать не позволит себе этого. Грустно вздохнув, Лиз достала книгу и попыталась вникнуть в то, что было там написано. В этот уик-энд ей придется заниматься, по-видимому, только этим, если у Джона, конечно, не поменяется настроение.
Не совершила ли она ошибку, думала Лиз, невидящим взором уставившись в первую страницу. Может, ей стоило сначала получше разобраться, сможет ли она играть активную роль в жизни Джона, прежде чем отдаляться от ребят. Джон хочет, чтобы она была с ним рядом, вспомнила она его слова. Но быть просто рядом с ним, наверное, недостаточно, чтобы сделать брак прочным и удачным?
Не желая больше думать об этом, Лиз попыталась всецело сконцентрироваться на словах в книге, но они не имели для нее никакого смысла. Уикэнд, которого она так ждала, казался обреченным на провал, и ей некого было обвинять за это, только свой резкий язык.
К счастью, пока они доехали до отеля, Джон несколько поостыл. Он уже спокойно отвечал на ее робкие расспросы по поводу предстоящего собрания и даже пошутил, за что Лиз была ему необычайно благодарна.
Отель, в котором они остановились, был великолепен. Когда они только поженились, даже обед в ресторане был для них непозволительной роскошью, а уж насчет того, чтобы поехать куда-либо на уик-энд, вообще не могло быть и речи. Позже, когда денег стало больше, они не могли выезжать из-за близнецов. Даже такая обожающая мать, как Лиз, прекрасно понимала, что активные и шустрые мальчики не очень-то приветствуются в шикарных отелях.
Лиз улыбнулась швейцару в униформе, открывшему для них двери. Стеклянные двери сверкали, как дорогой хрусталь. Она инстинктивно прижалась Джону, когда они шли по пушистому красному ковру, — казалось, фойе никогда не кончится.
— Что случилось? — спросил ее Джон.
— Эта роскошь подавляет меня, — призналась Лиз. — Мне постоянно хочется проверить, не видна ли у меня комбинация из-под платья.
— Нет, не видна, — засмеялся Джон. — Единственно, что можно увидеть, — это твои стройные ножки.
Лиз почувствовала себя гораздо лучше от его комплимента и смогла нормально дойти до широкой мраморной конторки, где клерки записывали прибывших гостей.
Их приветствовал прекрасно одетый мужчина лет пятидесяти, он так тепло обратился к ним. Казалось, он просто счастлив, что видит супругов. Он так широко улыбался, когда отдавал ключи Джону, что Лиз подумала, может, она выглядит так великолепно, что клерк в отеле принял ее не за жену Джона, а за его любовницу?! Вполне возможно, радостно уверяла себя Лиз. Значит, она достигла определенного прогресса.
Она посмотрела на мужа и подумала, заметил ли он, как восхищенно смотрел на нее клерк. Он ответил на ее вопросительный взгляд удивленно поднятыми бровями. Лиз покачала головой и пошла за посыльным.
Лифт бесшумно поднял их на третий этаж, и они оказались в огромном холле, также покрытым красным толстым ковром. Посыльный остановился перед резными дверями, открыл их и отступил в сторону, пропуская Лиз и Джона внутрь.
— Надеемся, вам у нас понравится, — сказал он. — Розы и шампанское — подарок от руководства отеля.
Пока Джон оставался с посыльным, Лиз прошла по толстому ковру, с удивлением оглядываясь. Гостиная номера выглядела как декорация к голливудскому фильму, причем фильму из очень дорогих. У прекрасно отполированного маленького буфета одна дверца была приоткрыта, и взору Лиз предстало великое множество всевозможных напитков. У кофейного столика, изготовленного из окантованного медью стекла, располагались друг против друга две белые, покрытые льняными покрывалами софы. На столике красовалась серебряная чаша с темно-красными розами. Огромную комнату заполняла покрытая золотом хрупкая с изогнутыми ножками мебель — стулья, диванчики и столики.
Красные розы в знак глубокой и немеркнущей любви? Лиз весьма понравилась эта идея, но потом она с недовольством отбросила ее. Посыльный же ясно сказал, что розы — подарок руководства отеля. Кстати, он, кажется, упомянул шампанское. Лиз оглянулась вокруг, но шампанского нигде не было видно, может, оно в буфете?
Лиз решила, что дверь в глубине комнаты ведет в спальню. Ей стало любопытно. Лиз открыла дверь и обомлела! Даже роскошь гостиной не подготовила ее к тому, что она увидела внутри. Прямо перед ней на возвышении стояла кровать в форме сердца.
Сотни метров мягкого розового шелка свисали с потолка. Они были прикреплены к пологу, тоже в форме сердца, свисавшему с потолка, прямо над кроватью! Она прошла по мягчайшему ковру и поднялась по трем ступенькам к кровати. Ей не верилось, что может существовать подобное великолепие. Лиз вдруг подумалось: где же покупаются простыни для такого ложа?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
