теперь Бовикраага передвигался на четвереньках, он не был похож на корову. Его ноги были согнуты под неправильным углом, выходя из тела так, что его колени были фактически выше его, он топал, как паук, по ландшафту висконсинской фермы. Волочащееся вымя Коровьего Бога столкнулось с амбарами, простоявшими больше века, и стерло их с лица земли. Огромные копыта топали по силосам и фермерским домам. Кислое молоко лилось из вымени Коровьего Бога, оставляя за собой лужи, белые лужи, которые пузырились, испарялись и мгновенно оплодотворяли землю. Снег таял, а посевы росли – очень странные посевы.
Арам двинулся вдоль спины зверя. Он не мог видеть большую часть великана, но мог слышать его. Он слышал отдаленные крики людей, наблюдавших, как все их имущество уничтожается этим чудовищем. Хуже того, он слышал, как эти крики оборвались, когда Коровий Бог зашагал дальше.
Арам хотел выдернуть коричневую шерсть. Ему хотелось ударить по телу великана, но это не помогло бы. Зверь едва вздрогнул от удара плуга. Кулаки не причинят вреда. Арам надеялся, что его нож поможет. Но не сейчас.
Вдоль верхней части спины Коровьего Бога росли амбары, сотни амбаров. Это были не полноразмерные амбары. Их размеры варьировались от собачьей будки до небольшого гаража. Пока Арам маневрировал вокруг них, он мог видеть, что они не были построены на шкуре великана. Они действительно выросли из Бовикрааги, как и его рога. На деревянных перекладинах вздулись жилы. То, что издали выглядело как облупившаяся красная краска, на самом деле было редким красным мехом.
Амбары казались пустыми, после того как они выгрузили уродливых младенцев, которых они разместили повсюду, чтобы опрыскать кислотой их коровьи промежности и еще больше изменить форму Земли. Любопытство Арама взяло верх. Проходя мимо одного из таких амбаров, побольше, он невольно заглянул внутрь. То, что он увидел, заставило его крепче вцепиться в мех Коровьего Бога, словно для того, чтобы шок не сбросил его со спины Бовикрааги.
Мех в середине сарая поредел, открыв вертикальные складки розовой кожи, разделенные посередине длинной влажной щелью. Влагалище, сочащееся белой слизью. Вот откуда взялись дети, и он вдруг понял, пока вагина пульсировала, а слизь пузырилась, что это еще одна волна их подготовки. Скоро они будут готовы. Он тихо вышел из сарая, чтобы не разбудить их раньше времени.
Коровий Бог все еще передвигался на четвереньках. Арам осторожно отпустил мех, встал на ноги и побежал. Его дорогой был выпуклый позвоночник, и он бежал по ней к голове зверя. Он уже почти добрался туда, когда его нога провалилась в яму. Он упал лицом вниз и завыл от боли.
Перевернувшись и сев, он дрожащими руками потянулся к источнику боли. Подняв ногу из дыры, он увидел, что ему повредило сустав, расположенный между коленом и лодыжкой. Он не стал закатывать джинсы, чтобы взглянуть на рану. По тому, как кровь пропитала их, он понял, что из кожи торчит кость.
Не раздумывая, он попытался пошевелить пальцами ног. Боль, вызванная этим простым движением, была настолько сильной, что он подумал, не вытащить ли нож и не отрезать ли всю эту кашу чуть ниже колена. Исправить это было невозможно – не потому, что это было невозможно с медицинской точки зрения, а потому, что он не надеялся пережить эту ночь.
Это была суицидальная миссия, которую он всегда романтизировал, общаясь с другими членами организации. У него не было проблем с тем, чтобы помогать городам с наводнениями, или собирать мусор вдоль девяносто четвертой межштатной автомагистрали, или что там еще Морган Дарн приказывал ему делать, чтобы Висконсин стал лучше, или просто протянуть руку помощи тому, кто в ней нуждается. Но он присоединился к группе не поэтому.
Время от времени Сэра – самая старшая из детей Дарнов, бедная девочка, которая не хотела иметь ничего общего с Ополчением и чей труп был где-то там, на этой проклятой ферме – ходила по организации, задавая вопросы. Другие ребята называли это психологической оценкой, потому что вопросы были явно рассчитаны на то, чтобы определить, были ли члены клуба помешанными на оружии деревенщинами или служителями закона. Особенно ее интересовал Арам. Некоторые ополченцы имели связи с белыми представителями власти. Вид чернокожего мужчины в группе мог бы успокоить ее, пока он не начал свою тираду о том, почему он присоединился.
- Я просто хороший человек, который действительно хочет умереть. У меня нет семьи. Никогда не было, и я никогда не хотел завести семью. Все, что у меня есть, это чувство внутри меня, что я на пути к смерти, и чем скорее я туда попаду, тем лучше.
В свои двадцать с небольшим, когда он был совсем не в себе, он поговорил об этом со священником. Священник был прямолинеен. Он сказал:
- Это холодное, мрачное чувство, которое есть у многих людей. Это никуда не денется. Ты можешь бороться с этим. Слабые позволяли ему вести их по пути разрушения, набрасываясь на всех вокруг. Лучшее, что ты можешь сделать, это направить его. Если тебе не нужна твоя жизнь, по крайней мере, ты можешь посвятить ее помощи другим людям.
Итак, Арам позволил чувству вести себя по пути, который он считал праведным.
К счастью, Морган Дарн был готов помочь ему достичь этой цели, вытащив его из приюта для бездомных, где он работал и жил, и позволив ему остаться в отремонтированном подсобном помещении комплекса в обмен на выполнение некоторых обязанностей уборщика. Это была прекрасная жизнь. Ничего, подобного этому, не было.
Но теперь он видел конец своей миссии. Он огляделся вокруг и обнаружил, что приблизился к своей конечной цели: шее, где покрытое шерстью мускулистое тело Коровьего Бога встречалось с покрытым червями большерогим черепом. С новой решимостью он стиснул зубы и пополз вперед. Прежде чем он успел что-то сделать, он почувствовал, как что-то обвилось вокруг его поврежденной ноги, и боль снова обожгла его.
Из раны на теле Коровьего Бога протянулось щупальце. Арам просто ударил его – один, два, три раза – и оно исчезло, извиваясь в шкуре зверя.
Словно в ответ на нападение, Коровий Бог задрожал. Он выпрямил все четыре лапы, отталкиваясь от земли, и на мгновение застыл, как настоящая корова. Затем он поднялся на задние лапы. Арам схватил зубами пригоршни меха. Он не позволит этому закончиться падением на землю. В отчаянии он оторвал кусок меха. Его сломанная нога болталась, пока он месил носком другого ботинка плоть, пытаясь найти хоть какую-то опору.
