Ряд обыкновенных диких камней напоминал лестницу, ведущую к воде. Лотар очень хорошо знал, что это и в самом деле лестница, которая уходила в глубину, под воду, на многие мили от берега. Правда, на самом дне она превращалась в широкую удобную дорогу, которой пользовались морские существа, живущие в этих краях. Тянулась она бесконечно далеко, может быть, не в силах человеческих было дойти до ее края…
Сухмет закашлялся, ковер закачался из стороны в сторону, как падающий кленовый лист, и опустился на песок, смешанный с мелкой галькой. Лотар вздохнул. Сухмет с облегчением тоже перевел дух. Старик имел на это право, он поработал на славу и завершил полет точно в требуемом месте.
Лотар встал на нетвердые, затекшие от долгого сидения ноги и походил по хрустящим камешкам. Стянул с ковра свой мешок и обратился к Сухмету, тоже вышагивающему нетвердо, как страус на сильном ветру:
– Почему мы никогда раньше не пользовались этим способом? Нет, я и сам люблю полетать, но я устаю, а эта штука… К ветру можно притерпеться, а в остальном она незаменима.
Сухмет подошел к воде, снял свою шапочку, умылся, потом вытерся рукавом халата. Губы его были все еще бледны от перенапряжения и холода.
Едва исчез пронизывающий ветер, леденивший на большой высоте, оказалось, что на берегу даже жарковато. Конечно, не так, как на Южном континенте, и не так, как на побережье Западного, но все-таки изрядно.
– Увидишь ее, сам поймешь, господин мой. Кроме того, она не дает ковер просто так, за все требует немалую цену. Для элементали она на редкость меркантильна.
– Да кто же она?
Вдруг Сухмет дрогнул и напряженно посмотрел куда-то за спину Лотара. Желтоголовый оглянулся: один угол ковра стал сам собой заворачиваться, удивительным образом исчезая при этом из виду.
– Можешь спросить ее.
Лотар тут же перевел свое видение в магический спектр и только тогда понял, что видит нечто.
Это была женщина, не очень большая для элементали, всего-то саженей семь. Совершенно прозрачная, легкая, с удивительно изменчивым лицом. Лотару приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы просто видеть ее, а чтобы разобрать все гримаски на красивом, правильном, как у всех духов природы, лице и уловить все изменения ее эмоций, ему не хватило бы и предельных способностей.
Он поклонился, с удовольствием ощущая, что Гвинед качнулся за спиной, словно тоже кланялся. Впрочем, Гвинед бесполезен против женщины, способной одним вздохом поднять его на неизмеримую высоту и бросить вниз, на скалы.
– Я благодарен тебе, Студоя. Мне доставляет особую радость самому выразить благодарность тебе.
Женщина рассмеялась и приблизилась к Лотару на расстояние в пару ярдов. Вблизи ее лицо казалось не таким уж красивым, даже грубоватым. Кроме того, от ее близости в лицо Лотару ударила такая тугая струя воздуха, что даже его короткие волосы над налобной пластиной полегли назад. Но этот ветер имел очень приятный запах – нежный и душистый, свежий и бодрящий. Лотар поневоле рассмеялся. Теперь, когда перелет окончился и он стоял на земле, он снова стал любить ветер, тем более не очень сильный.
– Желтоголовый, ты интереснее других.
Ее голос возникал в сознании словно бы сам по себе и рассыпался легкими раскатами. Чувствовалось, что она себя изрядно сдерживает. Это было высшим признаком вежливости у элементали.
– Ты так говоришь, Студоя, словно знаешь меня.
– Я иногда обращала на тебя внимание. – Она отлетела подальше.
Ковер исчез из виду. Лотар не мог даже предположить, куда он делся.
Внезапно Студоя унеслась вверх с огромной скоростью, случайно захватив немного морского песка и высохших водорослей. Лотар оглянулся на Сухмета – у того не дрогнул ни единый мускул. Желтоголовый снова поискал взглядом элементаль. На этот раз ее голос раздался с другой стороны, от ближайших скал. Она сделалась чуть меньше и приняла чуть более определенную человеческую форму. Конечно, изумительно правильную, совершенную, женскую.
Испугавшись, что Студоя вот-вот снова улетит, а он не успеет задать вопрос, Лотар закричал:
– Я хотел спросить тебя, почему ты нам помогаешь? Мы же тебе ничего не сделали, не сослужили никакой службы!
Но оказалось, что, хотя расстояние между ними было довольно велико для человека, кричать не следовало. Ее голос зазвучал в сознании, словно она стояла у самого уха, только теперь в нем появились грозные раскаты. Наверное, она устала от этого разговора, а раскаты были чем-то вроде акцента.
– Вы потревожите более могучие силы, чем моя скромная особа. Мне бы хотелось, чтобы они знали, на чьей я стороне. Впрочем, все может измениться.
Последние ее слова прозвучали уже сверху. Лотар так и не понял, как она исчезла из его поля видения. Наверное, на этот раз она передвигалась с такой скоростью, что глаз не успевал уследить. Или вышла из доступной Лотару части спектра, а уже потом улетела…
Сухмет сдержанно кашлянул. Он, кажется, все же простудился.
– Ветреница, господин мой. Не обращай внимания. К тому же и ковер унесла.
– Но ковер-то принадлежал ей?
– Еще вопрос, насколько он ей принадлежал. То, что она его у себя держит, вовсе не значит, что она им владеет.
Лотар махнул рукой. Эти двухтысячелетние знакомства и взаимозависимости Сухмета были так сложны, что не стоило и вникать.
– А жаль. Ковер показался мне…
Но у Сухмета было другое мнение:
– Да не жалей ты о нем, уж очень трудно им управлять.
Покашливая, Сухмет пошел к воде. Лотар затопал следом.
Откуда-то с запада бесконечной чередой по морю шли валы прозрачной чистой воды и разбивались о берег, в котором не было бы ничего необычного… Если бы не эта лестница.
Она служила входом в подводное царство. Именно туда Лотару с Сухметом и нужно было попасть на этот раз.
Глава 13
Вода показалась очень холодной. Все-таки здорово они намерзлись, пока летели на этом ковре. Или вода тут, на Севере, и впрямь холоднее, чем та, к которой он привык. Но ведь было же время, когда он стоял под ледяным водопадом и даже удовольствие получал. Да, было время, когда он получал удовольствие буквально от всего, теперь это кажется необычным.
Лотар встряхнулся, настроил свое термальное чувство и опять не угадал. Теперь вода показалась чуть ли не парным молоком, от которой только по недоразумению не валил пар. Впрочем, когда они вошли поглубже, это ощущение исчезло: внизу, под слоем толщиной фута в два, вода оказалась еще холоднее.
Они спустились еще глубже. Вода доходила уже до плеч Сухмета. Два каменных столбика, обточенные волнами до диаметра не очень больших секвой, поднимались над поверхностью сажени на две, не больше. На вид в них не было ничего необычного. Но если погружаться в воду именно между ними, море превращается в радушного хозяина, заботливо опекающего почти любого гостя. И можно дышать водой, разговаривать с морскими обитателями, пока не выйдешь очередной раз на берег. Хотя, как это происходит, даже Сухмет не мог объяснить. Ну и, конечно, могло напасть какое-нибудь морское чудище.
