-- Все эти магические особенности рода даны нам нашими божественными предками, как говорится в книгах, для поддержания баланса в мире.
-- Для поддержания баланса был дан Рубин, - проворчал Ветери тихо, что-то наигрывавший на бантре.
-- Сейчас речь не о Рубине, - мягко сказал Нории.
-- Тен Нори, ну при чем же здесь жена? - не выдержала нетерпеливая Медита.
-- Не просто жена, милая, а жена из определенного рода. И не просто из рода, а старшая незамужняя женщина из этого рода, которая еще может иметь детей.
-- Так зачем же вам жениться, Тен Нори, ну расскажите, пожалуйста!
-- Немножко терпения, Медити. Дело в том, что члены их семьи, из рода Рудлог, в той или иной степени тоже являются магическими артефактами. И если мужчины - это артефакт защитный, то женщины, помимо специфических свойств рода, являются универсальными усилителями магии.
-- То есть, - хмыкнул Мири,- наш Нории - артефакт, и леди Рудлог - артефакт. И что происходит, когда два артефакта , ээээ, контачат?
-- Взрыв? - осторожно предположила Медита.
-- Точно, взрыв. Взрыв рождаемости, если точнее! - гоготнул крылатый гитарист.
-- Подожди, не путай, Мири, - остановил его Владыка. - Видишь ли, малышка, брак с старшей женщиной Рудлог и ее инициация приведет к многократному усилению моих способностей. Я смогу оживить все Города и все Пески. У людей чаще будут рождаться двойни, а драконьи кладки будут не из двух-трех яиц, а их шести-восьми, а это уже дает надежду на будущее.
-- Инициация? - спросила непонятливая Медити. Подростки рядом с ней зарделись, а Четери весело сказал:
-- Я тебе потом объясню все, малышка. Когда вырастешь. Итак, - он обратился к Нории, - нам нужна королевская кровь?
-- Нам нужна королевская кровь, - подтвердил Владыка и отпил чудесного прохладного вина из тяжелой серебряной чаши.
Глава 6
Садись, брат, хорошо, что ты проводил меня в мои покои. Да, я пьян, я пьян от того, что я живой и оттого, что они все мертвы. Мама, отец... Во мне бьётся безумная надежда на то, что они, так же как и я, как все мы, чудом спаслись...
Что тебе рассказать? Когда нас поймали в камень, я находился выше, чем ты, поэтому, наверное, и выжил. Отец с матерью парили под нами. После того, как прилетел стазис, я еще чувствовал их, чувствовал и когда мы погружались во тьму. Они успокаивали нас, помнишь? Пытались бороться, пытались спасти нас...
Иногда я думаю, что я выжил, потому что не стал бороться, а они умерли, потому что потратили лишние силы, пытаясь противостоять проклятому колдуну.
Нет, я не хочу спать. Я боюсь спать. Смешно, да? Теперь я боюсь темноты и боюсь засыпать, потому что ночью я снова оказываюсь там, под тысячами тонн скалы и задыхаюсь, бьюсь, не могу вырваться. Кто бы знал, что взрослый дракон может вести себя, как истеричка? Мне очень стыдно, но я поэтому и напиваюсь, чтобы отключиться и спать без снов...
Не надо меня жалеть, я не маленький. Ну хорошо, пусть для тебя я всегда малыш, но я тебе шею сверну, если ты еще при ком это повторишь. Да, брат, я тоже тебя люблю. Знаешь, а пойдем наверх, а? Как в детстве, посмотрим на Город в закате?
Двое очень похожих красноволосых мужчин сидят на скате крыши второго этажа дворца. Только один крепкий, с длинными волосами, завязанными в узел. Другой исхудавший, с неровно отрастающими короткими волосами. Черты лица его немного мягче, чем у старшего, а кожа отливает не перламутром, а золотом. Присмотревшись, можно заметить и другие отличия - в волосы старшего вплетен амулет, напоминающий ключ, а тело их покрыто едва видными отличающимися узорами, которые не проступают в свете солнца, зато ночью, напитанные солнечной энергией, мягко, чуть заметно светятся.
Небо светится синевой и пурпуром, огромное солнце дрожит в вечернем мареве, опускаясь за горизонт. Дворец расположен на возвышении, и Белый город, окрашенный закатом в нежно-розовый цвет ручейками улиц уходит вниз, светится огоньками в длинных и густых синих тенях между домами, гудит многоголосым Базаром, звучит вечерними молитвами в храмах богов. Они молчат и смотрят, словно подпитываясь желанием жить от тех мальчишек, которыми они когда-то были, и которые приходили сюда с мамой почти каждый вечер провожать солнце.
Младший внезапно закрывает лицо руками и трясется от горьких рыданий, всхлипывая и шмыгая носом, как в детстве. Старший, ничего не говоря, обнимает его. В глазах его тоже стоят слезы. Сейчас можно, ведь никто не увидит, как они оплакивают родителей.
-Как мы будем теперь жить, брат? Без всех них? И зачем, почему я выжил, а они - нет?
Самое забавное, что я даже не помню, как улетал с места заключения. Помню ощущение безумной легкости, я тогда еще подумал, что я наконец-то умер.
Я не помню, куда и сколько я летел. Помню, что очнулся в хижине в горах. В этой хижине жили старик и две его дочери. Старика зовут Михайлис. Он охотник, отшельник. Потом я узнал, что они нашли меня, лысого, истощенного, всего измазанного кровью, среди остатков их скудного стада из трех козочек. Добрые люди не поняли, кто я такой, подумали, что на коз напали волки, и разорвали их, а откуда взялся я - непонятно.
Я был так слаб, что почти не мог шевелиться. Старик каждый день уходил на охоту, но часто возвращался ни с чем. Иногда с ним уходила старшая из сестер, а младшая хлопотала по хозяйству. Я наблюдал за ней, и за ее сестрой, и за их отцом, когда они возвращались. Если мясо добыть не получалось, мы ели овощную похлебку и их домашний хлеб. Точнее, сначала они кормили меня, а потом уже ели сами. Удивительные люди.
Старшую сестру зовут Таисия, а младшую Лори. Младшая красавица, каких поискать. Я часто заглядывался на нее даже в том состоянии, так хороша она. Золотистая кожа, темные блестящие волосы, пухлые губки, бровки вразлет...
Старшая некрасива, а лицо ее с одной стороны обезображено давнишней встречей с горным леопардом. У нее мягкие русые волосы и строгие голубые глаза. Она широка в кости, но спину всегда держит прямо, как будто и не стесняется своего увечья. Все-таки какое счастье, что у нас настолько отличается регенерация и шрамы рассасываются без следа!
Я был все еще слаб, и практически не мог двигаться. В глазах иногда начинала стучать темнота, и мне хотелось перекинуться и попробовать их крови. Видят Боги, чего мне стоило подавлять дракона. Ты знаешь, Нори-эн, как подавляет человека голод, ты ведь сам через это прошел. Иногда мне казалось, что я трачу последние крохи энергии на то, чтобы обуздать его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
