ничего не знаю. Салаева ищут, но Ась, там такие связи всплывают, что взять его за яйца будет очень сложно. Мы сутки на ушах. Но куда ни ткнемся, нам все двери закрывают прямо перед носом. Уже подкинули пару «неотложных» дел сверху, чтобы загрузить и отвлечь. Я буду держать тебя в курсе. Только восстанавливайся, пожалуйста, — просит он как-то тепло и по-дружески.
Я безмолвно реву глядя в стену, пока мне не вкалывают очередной «тяжелый» препарат, погружающий меня в сон.
Глава 11
Настя
Проснулась на рассвете. После препаратов состояние очень странное, но я запомнила, если буду плакать, меня снова отключат. Мне надо встать, выйти отсюда и забрать своего ребенка у этой сволочи.
Гоню от себя мысли, что Даяну там сейчас плохо и страшно. Я сойду с ума, если буду думать об этом.
Плавно сажусь на кровати. Комната кружится. Комкаю простыню пальцами стараясь удержать равновесие. Желудок громко урчит, к горлу подкатывает ком. Часто дышу, поймав взглядом точку опоры — окно на стене напротив.
— Мальчик мой, ты не бойся, я приду за тобой, — бормочу себе под нос опуская на прохладный пол босые ноги.
— Вам еще нельзя вставать, — слышу взволнованный голос пожилой медсестры. Ее я еще здесь не видела. Меня ведет в сторону, стоит твердо встать на ноги. — Ох ты ж, горе мое, — она меня ловит. — Бедная девочка, — причитает.
— Не надо меня жалеть, — все равно не помогает. Только делает хуже и больнее. — Помогите мне, пожалуйста, — прошу ее и делаю первый шаг в сторону окна.
— Врач ругаться будет, — а сама держит меня, чтобы я не упала.
— Мне плевать, — останавливаюсь. Делаю пару судорожных вдохов и иду дальше. Во мне что-то умирает или уже сдохло. Образовавшуюся дыру заполняет обжигающим льдом.
Упрямо иду до подоконника. Упираюсь в него руками, просто дышу глядя на белый пластик. Разворачиваюсь и обратно до кровати.
Сделав несколько кругов туда-обратно, ноги перестают заплетаться, а вестибулярка смирилась, что мы больше не лежим и лекарства не кружат голову.
Спокойно сижу, пью горячий чай, который мне принесла эта очень милая женщина. Она же спрятала в карман таблетки, которые принесла для меня. Тоже мать и бабушка уже. Понимает, сочувствует, но теперь только глазами.
Врач пришел на обход. Осмотрел меня. Даже похвалил. Сказал, что, уколов сегодня не будет, но таблетки надо попить. Покорно соглашаюсь, думая, как мне выйти отсюда сегодня же. И куда бежать? У меня нет ни адреса, ни телефонов.
Звоню Кате.
— Привет, Катюш. Мне очень нужна твоя помощь, только никому ни слова не говори, — прошу бывшую коллегу.
— Я постараюсь. Что нужно? — не лезет она с лишними расспросами. Почему, я даже думать не хочу. Вадим мог наговорить им всего, чего угодно, чтобы унизить, уничтожить меня.
— Мне нужен номер телефона Вадима. Можешь достать? Он должен быть в новых реквизитах и по идее в базе. Посмотри.
Щелкает кнопками и сопит в трубку.
— Да, есть. Сейчас скину. Ты как там? Отошла после увольнения? — спрашивает Катя.
— Все хорошо. Жду номер. Спасибо тебе большое, — сбрасываю вызов.
Следом сразу приходит сообщение. Набираю этот номер.
«Абонент временно недоступен».
Сволочь!
Скидываю номер Виктору, прошу пробить, вдруг зацепка будет. Витя тут же перезванивает.
— Что ты задумала? — строго спрашивает опер. — Ася, мы ищем. Не лезь в это сама.
— Ты своей жене тоже так будешь говорить, если у вас заберут ребенка? — вздрагивает голос, но я беру себя в руки.
— Буду! — рявкает. — Потому что есть специалисты, профессиональная группа, которая занимается такими вещами. Они анализируют, стреляют, понимают психологию. А ты на эмоциях угробишь и себя, и не дай Бог, сына!
— Помоги мне, Вить, — прошу его, забив на то, что мы мало знакомы и еще недавно общались строго на «Вы». Я интуитивно чувствую, что ему можно верить.
— У меня смена заканчивается в шесть. Я приеду к тебе, и мы поговорим. Номер пробью, инфу привезу с собой. Не делай глупостей до вечера, — просит он. Нервно хихикаю этой формулировке.
— Обещаю, — отвечаю.
— Вот и умница. Не жри там больше ничего. Мне твоя голова свежей нужна.
— Не буду.
Мне бы узнать, как там Ярослав. Аккуратно выхожу из палаты в сторону туалета. Честно захожу в помещение с несколькими кабинками, мою руку. Обратно иду мимо палаты к посту медсестры. Милой женщины нет, сидит другая, чуть помоложе.
— Простите, — обращаюсь к ней облокотившись руками на деревянную стойку. — можно мне как-то узнать, как мой муж? Мне говорили, что он пришел в себя, но больше ничего неизвестно. Я очень волнуюсь.
— Фамилия как?
— Березин. Березин Ярослав Алексеевич, — отвечаю ей. — Он был в реанимации.
Звонит, несет сначала всякую ерунду, про то, что она бедная еще даже чай не пила, так много работы, а потом все же спрашивает про моего Ярика.
— Спасибо, Светуль, — благодарит коллегу на том конце провода.
— Пришел он в себя, но пока в отделение не перевели. Состояние стабильное. Поломали парня, — вздыхает она. — Но у нас хорошие врачи. Подлатают, ты не переживай.
— А мне к нему никак нельзя? Хоть на пару минуточек? — смотрю на нее с надеждой.
— В отделение переведут, будет можно. В реанимацию не пустят. Иди ляг, не ходи тут. Тебе силы восстанавливать надо, — хмурит брови.
— Хорошо, — не спорю.
Скоро Виктор приедет. У него должно получиться провести меня к Ярику. Для него здесь все двери открыты.
Я даже ем. Впихиваю в себя ужин не чувствуя вкуса. Мне нужны силы. Витя приезжает только в половине восьмого. На его куртке капельки воды от подтаявших снежинок. На грубых берцах тоже влага.
— Привет. Номер, что ты скинула, ничего нам не дал. Скорее всего купили специально, чтобы разыграть этот цирк с вашей компанией.
— Столько денег потратить, чтобы уволить меня? Это же бред! — развожу руками.
— Не переживай. Салаев найдет, как вернуть свое
