Глеб, как и обещал, встретил девушку и на следующий день, но после обеда Василиса предложила:
– Погода хорошая. Предлагаю всё-таки съездить и водохранилище посмотреть.
– На это я могу смотреть, наверное, бесконечно, – улыбнулся Глеб. – Но чур сегодня без рисунков.
– Нет уж, хватит с меня, – Василису аж передёрнуло. – Даже блокнот оставлю.
Опять они сидели в полупустом автобусе, и опять ловили снисходительные взгляды, которые на них бросали попутчики – ещё одна романтическая парочка молодых людей. Но сегодня это не смущало ни капли. Василиса пока так и не определилась, как ей относиться к Глебу. Но после приключения на Чумной плеши он ей точно больше не чужой. И потому пусть смотрят, так даже приятнее.
На улицу Глеб выскочил первым, вежливо подал руку Василисе, помогая спуститься. Но было заметно, как он сгорает от нетерпения, потому к месту они двинулась быстрым шагом. Чуть ли не бегом прошли мимо отделявшей промзону лесополосы. И вот уже перед ними расстилалась зеркальная гладь Рыбинского водохранилища. Матово сверкала куском прозрачного серовато-зелёного хрусталя, а низкое послеобеденное солнце бросало в водяную зыбь медово-жёлтые кругляши. Ветер осторожно потрогал воду, и солнечные зайчики устроили весёлую чехарду, перепрыгивая с одного бурунчика на другой, утопая в серебристой пене.
– Вечно бы так смотрел, – заворожённый Глеб, кажется, даже не понимая, что делает, обнял Василису со спины.
Наверное, надо было его сразу поправить и встать рядом: вроде бы он не её парень и даже не ухаживает, чтобы вот так обнимать. Разве что целоваться с ним приятно, так ведь это всё случилось исключительно по делу? Василисе непонятно с чего стало так приятно, а тело словно плавилось и таяло от того, что Глеб крепко её прижимает и жарко, порывисто дышит прямо в ухо. Ничего она говорить не стала, пока Глеб сам не сообразил. Выпустил девушку из объятий, сконфуженно посмотрел в другую сторону. Открыл было рот извиниться, и тут же закрыл – это вышло бы ещё глупее.
– Пошли, – решительно сказала Василиса, пока какая-нибудь случайность или неудачное слово не испортили шоколадное настроение. – Я ещё в прошлый раз хотела тебя довести до косы. Погода сегодня самое то, ветер, но берег не заливает, можно до конца дойти. Тебе точно понравится: стоишь, а вокруг море.
И пусть всю оставшуюся прогулку сконфуженный Глеб держался подчёркнуто по-дружески, радужного настроение это не испортило. Особенно когда ночевать он всё-таки пришёл. На уроки Василиса собиралась с такой довольной улыбкой, что мать, которая после вспышки гнева в воскресенье, следующие дни держала себя с дочерью ровно-вежливо, рискнула поинтересоваться «в чём дело». В ответ уже с порога получила нечто невразумительное, дальше Василиса торопливо хлопнула дверью. В школе не сходившую с лица улыбку заметил и Андрей, но он спрашивать вообще ничего не стал. И за это Василиса была ему отдельно благодарна.
На следующий день погода испортилась, зарядил промозглый дождь. Василиса порадовалась, насколько удачно они успели сходить вчера. Оказавшись дома, Василиса торопливо начала готовить обед – чтобы не выдать себя перед мамой, последние дни она по дороге из школы покупала что-то из продуктов. Каждый раз жалела, что не удастся накормить Глеба чем-то домашним и по-настоящему вкусным. Он, конечно, каждый раз отвечал – ему и так нормально, имплантаты отсеют постороннюю химию, в пустыне быстро учишься не смотреть на вкус… и всё же. Зато сегодня это стало спасением: пока еда готовится, сообразить, как можно уговорит Глеба не уходить. И чтобы всё выглядело естественным.
Разложив обед по тарелкам, словно невзначай Василиса поинтересовалась:
– Слушай, а почему ты о себе ничего не рассказываешь? Или это секрет? В прошлом подробности из будущего, эффект бабочки…
– Да какая там бабочка, – рассмеялся Глеб. – Даже попади моя броня в руки каких-то ваших вояк, или узнай они что-то от меня… Две тысячи лет. Я тут у вас читал, что в Древнем Риме про атомы догадались. Но до химического синтеза им те же две тысячи лет и осталось. Я при всём желании не смогу вам помочь ускориться. Я же военный. Стрелять умею, а как винтовка устроена – знаю только, какую деталь куда вставить. Просто я думал, тебе неинтересно.
– Наоборот интересно. Раз уж погода испортилась. Кто папа, кто у тебя мама?
– Ну… Биологические родители где-то числятся, а так я из сиб-группы, – заметив, как вытянулось лицо у Василисы, парень снисходительно-насмешливо улыбнулся. – Это совсем не то, что ты подумала. Это не ваш детдом. Именно сиб-группа. Скорее что-то вроде очень престижной школы-интерната. Мальчики от лучших биологических родителей. Выдающиеся физические и умственные данные, круглосуточное наблюдение лучших врачей и педагогов. Это помимо прочего позволяет без риска для здоровья пересаживать детям биоимплантаты. Аналоги кибер-органов, но живые, эти устройства росли и развивались вместе с нами, потому мы умеем ими пользовать как рукой или ногой. Из нас получаются самые лучшие военные, инженеры, исследователи. Но нас мало, в год выпускается не больше сотни. Потому нас и зовут Боевыми псами. Мы всегда были теми, кто первым идёт вперёд, кто завоёвывает для человечества новые плацдармы и рубежи.
– Рискуете жизнью, – по спине у Василисы прошёл холодок.
– Иногда и так. Там, где ты меня увидела – это остаток базы цивилизации керхеров. Они многое умели, их развалины представляют огромную ценность. К сожалению, нашу экспедицию нагнали завроиды. Это те хищные твари. Возле поселений их выбили, а в глубине пустыни, как видишь, ещё остались.
Что-то Василису царапнуло. Вроде бы в самом начале Глеб рассказывал, но зато в том зале механический голос говорил иначе? Спросить она не успела, Глеб всё понял сам.
– Ты вспомнила про Чумную плешь? Как и вирус, завроидов тоже создали зверлинги. Так их называем мы, самоназвание ты не произнесёшь. Это раса
