Чужих. Негуманоиды, они сделали упор на биологию, и сто лет назад пытались выбить людей с Опала. Колония находится в очень важном секторе. Мы их победили, но следы войны остались. Та же Плешь или гадость, которую они вырастили в пустыне. Зато иначе мы бы не встретились.
Василиса поняла, что тема Глебу не очень приятна и поспешила перевести разговор на что-нибудь другое.
– Ты сказал, вас выпускают одна сотня в год. А всего получается тысяч пять? Это мало?
– Меньше, – вздохнул Глеб. – Мы рискуем, точнее… Процент поранившихся и погибших в первые годы. Сразу после училища, как у вас тут говорится, ты очень крут и тебе сам чёрт не брат. Нас берегут, нас доучивают… Но всё равно определённый процент отсеивается. Так что на всю колонию нас в среднем около трёх с половиной тысяч. Нет, не все военные, повторюсь. После практики – её проходят кто где, например, я пошёл в корпус миротворцев, это что-то вроде вашей полиции – одни уходят в армию, других разбирают по разным службам. Мы отличные специалисты. И мы рассеяны по очень большой площади. Для примера в одном только городе живёт около миллиона человек. Плюс посёлки Первой полосы – это нечто вроде пригорода. Плюс дальние посёлки: фермы и шахты. Ну и пустынники – это те, кто живёт в пустыне в оазисах и Старшему координатору колонии подчиняются как бы формально, – Глеб усмехнулся. – А на деле живут сами по себе мелкими общинами и торгуют с городом. Мы начали заселять Опал не очень давно, и это самая удобная форма.
– Точно, – поддержала Василиса. – Как эти, американские пионеры на Диком Западе. Уехал, что освоил – то твоё. Частная инициатива…
Договорить она не успела. Глеб пристально поглядел в окно, что-то там высматривая, потом вскочил.
– Так, извини, я бегу. Там твоя мама. Пришла проверить тебя, я так понимаю.
Глеб, даже не надевая кроссовки, выскочил в коридор и умчался на верхний этаж. Василиса проводила его мрачным взглядом – ну точно как в анекдоте «муж вернулся из командировки». И сама торопливо принялась мыть тарелки и чашки: стол-то сервирован на двоих. Заодно девушка с опаской гадала, как мама себя поведёт. Сейчас придёт, увидит, что дочка купила сама себе продукты, ест не из общей кастрюли, а «демонстративно живёт отдельно». Раньше бы мать немедленно устроила скандал, постаравшись дочь «размазать по стенке». А теперь… все последние дни мама вела себя в меру спокойно, ругалась не больше «нормы» для обычной семьи. Виктор был прав, взбалмошная истеричка была маской, иначе мама не смогла бы уже который день вести себя настолько адекватно. Но история со «следилкой» на телефоне – наглядное доказательство, что надежду обратно подцепить мятежную дочку в свои коготки мама не оставила.
*****
В субботу Глеб встретил Василису на обычном месте, но хмурый.
– Почему так рано? Если ты прогуляешь школу, твоя мама может выйти из вашего соглашения.
Василиса хитро улыбнулась – кажется, Глебу тоже нравится её встречать – и ответила.
– А меня официально отпустили. Я в кои-то веки сама вызвалась оформить им кое-что для школы. Но мне нужен материал для эскизов. Да не пугайся ты, я карандашом в блокноте рисовать буду, наброски. Зато место я могу выбрать любое. Завтра погода испортится, а сегодня обещаю тебе зрелище не хуже водохранилища.
– И куда мы тогда?
– На автовокзал. Жаль, у нас тут электрички не ходят, ты наверняка в поезде никогда не ездил.
– Не ездил, и скажу больше – на самолёте не летал. У нас сплошь колёсный транспорт вроде машин, есть причины.
– Ураганы какие-нибудь?
– И не только. Смысла нет. Город расположен на скальном плато, там расстояния небольшие. А посёлки и оазисы в песках. Ты же видела лайнеры пассажирские? Читала, какая им полоса нужна? Запросто провалится, да и чистить постоянно, это уйму сил тратить после каждого самума. Проще на машине, тем более она не как у вас на бензине, а на специальных батареях. Очень ёмких.
Василиса кивнула: ну да, всё остальное тоже логично и понятно. Если у них, как говорит Глеб, ураганы – то лёгкие самолёты какой-нибудь санавиации тоже отменяются. Если расстояния небольшие, больного в городскую клинику проще по земле из дальнего посёлка доставить. Но тут подъехал троллейбус, и стало не до обсуждения транспорта. А на автовокзале тем более. Они уже взяли билеты и стояли на площадке ожидания, когда произошёл неприятный инцидент. Среди пассажиров был паренёк с небольшим барабаном в сумке – и к этому парню от нечего делать пристали пятеро гопников, то ли ждавших рейса, то ли просто скучавших рядом с вокзалом.
– Ну дай поиграть, пацан…
– Подожди меня, – Глеб в несколько шагов оказался рядом. – Граждане, что происходит?
Василиса ахнула. Сейчас рядом с компанией стоял самый настоящий полицейский! Мелочи в манерах, детали поведения. Никто на площадке, особенно гопники, ни на мгновение не усомнились: да, не на службе, скорее всего, выходной, но стоит именно сотрудник полиции, причём не ниже лейтенанта. И если он сейчас достанет удостоверение, а скандал перейдёт в официальную плоскость, то неприятности гопникам гарантированы. Шпану мгновенно как ветром сдуло. Парень с барабаном рассыпался в благодарностях. А Василисе стало как-то по-особенному приятно, когда Глеб к ней вернулся – такими восхищёнными взглядами на них смотрели пассажиры. «Пусть думают, что мы пара», – мысль была на грани дозволенного, но Василиса ей позволила остаться.
– Ну ты даёшь…
– Ничего сложного. Я же говорил, что практику проходил в корпусе миротворцев. Это что-то вроде аналога вашей полиции, но действует в пустыне. Там мне попадались крокодилы посерьёзнее, а не эта шушера.
