Она перевела взгляд на фигурку, которая при всем своем несовершенстве была плодом безудержной детской фантазии. В памяти всплыло лицо Дэвида, каким оно было в то далекое рождественское утро шесть лет назад: оно излучало искреннее удовольствие при виде смешной, нелепой статуэтки. Он всегда старался скрывать свои чувства, считая неприличным открыто проявлять их. Дэвид всегда присутствовал в их доме во время рождественского ланча, потому что был вынужден помогать матери. Только сейчас Кэролайн стало ясно, что его приглашали из жалости, и она поняла, каким тяжким испытанием для самолюбивого юноши была роль лакея, пусть даже Александер и относился к нему почти как к собственному сыну. Для такого гордого и независимого человека, как Дэвид, наверняка была непереносима сама мысль о чьем-то покровительстве.
С годами Кэролайн сумела убедить себя в том, что Дэвид всегда ненавидел ее, завидуя богатству и высокому положению. Сейчас ей пришлось признать, что она была далеко не права. Дело обстояло совсем не так просто.
— Кэрри, не пора ли вернуться в реальный мир? Ты сейчас где-то далеко, — тихо произнес Дэвид, с интересом наблюдая за тем, как Кэролайн с нежностью поглаживает гриву лошадки.
— Так оно и есть. Помнишь, когда я подарила ее тебе?
— На Рождество. А потом мы поссорились. — Он состроил гримасу.
— Да? А из-за чего?
— Из-за юбки, — с улыбкой ответил он.
Да-да, из-за юбки. Но какой! Тогда Дэвиду тоже не удалось справиться со своим бешеным темпераментом. В тот год в моду вошли мини-юбки, произведшие небывалый фурор. И Кэролайн немедленно потребовала себе самую наимоднейшую короткую юбчонку. Каприз был исполнен — новое приобретение едва прикрывало ее полудетский задок. В то время ей, тринадцатилетней девчонке, хотелось одного — поразить своим видом всех гостей, приглашенных на Рождество.
Надев юбку, она целый час охала и ахала от восхищения, крутясь перед зеркалом в своей комнате. Неожиданно какой-то шум снаружи привлек ее внимание, и она выскочила на балкон. Внизу стоял Дэвид. Его иссиня-черная шевелюра отливала вороненой сталью в лучах яркого калифорнийского солнца. Он поднял глаза на девочку и долго в оцепенении смотрел на нее. А потом внезапно исчез, точно сквозь землю провалился. Минутой позже он без стука ворвался к ней, буквально клокоча от ярости.
— Что, черт возьми, ты на себя напялила?! — гневно рявкнул он.
То ли из-за того, что где-то внутри она сама стеснялась чересчур смелой юбки, то ли потому, что Дэвид разъярился, но Кэролайн вдруг осмелела.
— А что, тебе не нравится? — дерзко отреагировала она, с вызовом глядя на Дэвида.
— Сними немедленно эту тряпку!
Не задумываясь ни на минуту, она гордо подбоченилась, стараясь подражать одной из старшеклассниц, пользовавшейся в их школе невероятным успехом, и нагловатым тоном спросила:
— Не хочешь, чтобы другие мужчины любовались на мои ножки? Уж не ревнуешь ли ты, Дэви?
Все долгие годы, прошедшие с тех пор, она не могла забыть полный презрения взгляд Дэвида. Обдав ее холодом, он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Этот взгляд постоянно преследовал ее…
Кэролайн осторожно поставила фигурку на прежнее место.
— Странно, что ты столько лет хранишь ее.
— Опять намекаешь на мою сентиментальность? — Он криво усмехнулся.
— Пожалуй, да, — согласилась она после недолгого размышления.
— Неужели это тебя так волнует?
— Да, — призналась она. — Если сентиментальность как-то связана с тобой.
— Но ведь я же настоящий каменный истукан? — поддразнил ее Дэвид.
— Это ты так сказал, а не я. — Спокойно выдержав его игривый взгляд, Кэролайн пожала плечами.
— А я надеялся, что ты станешь со мной спорить…
— Извини, но должна тебя разочаровать — спорить я не собираюсь.
— Вот как?! — тихо заметил он, задумчиво поглаживая подбородок.
Кэролайн жадно следила за этим ничего, казалось бы, не значащим движением, безуспешно ловя в нем хоть какой-то намек. Какое волевое, по-настоящему мужское лицо! Вот если бы у ее мужа было такое… Продолжая смотреть на Дэвида, она вдруг ощутила уже знакомое чувственное возбуждение, которое почти всегда накатывало на нее в его присутствии. Понимал ли Дэвид, как велика его власть над ней?
— Ну вот, сейчас я в твоем доме, — торопливо произнесла она, не без усилий переводя взгляд на желто-голубые шторы. — А куда потом?
Дэвид снисходительно улыбнулся.
— Сначала ты распакуешь свои вещи, а я пока приготовлю нам ужин, — сказал он. — А завтра ты пойдешь в колледж.
Хорошо, что она поставила фигурку на место. Иначе, услышав его слова, она бы точно уронила ее.
— В колледж?! — воскликнула Кэролайн. — А что я буду там делать?
— Изучать основы делопроизводства и машинописи, — громко, будто читая лекцию, произнес Дэвид. — Осваивать все, что необходимо знать и уметь квалифицированной секретарше. Это самое разумное для тебя, Кэрри.
С таким же успехом он мог призывать ее заняться углубленным изучением русского или китайского языка! Глаза Кэролайн расширились от искреннего недоумения.
— Ты шутишь?
— Совсем нет.
Да, Дэвид явно не собирался шутить. Его лицо было строгим и серьезным.
— Это то, что тебе необходимо. Закончив курс обучения, ты будешь обладать навыками, необходимыми, чтобы получить приличную работу. Как быстро и насколько хорошо ты их освоишь — это зависит только от тебя. И ты совсем не обязана потом работать у меня.
— Не обязана… — тихо повторила она, стараясь скрыть разочарование.
— Да, если тебе покажется, что я — настоящий людоед. Когда я приезжаю в Лондон, то всегда пользуюсь услугами лучшего в городе агентства, предоставляющего личных секретарей. Дэзи, его хозяйка, — моя старая знакомая, и если ты будешь стараться, то уверен, она сможет подобрать для тебя подходящую вакансию.
Совершенно неожиданно для себя Кэролайн испытала воодушевление.
— Сколько времени мне предстоит учиться?
— Недолго: всего три недели. — Дэвид торжествующе улыбнулся. — Это самые короткие курсы в Лондоне.
7
Колледж, в котором ей предстояло учиться, находился в старом доме середины прошлого века, примечательном тем, что раньше в нем была больница. От этого времени сохранились медлительные, просторные лифты, на которых пациентов когда-то поднимали в операционную. Колледж окружала мощная кирпичная стена, с вделанными в нее старинными часами — предметом гордости всех студентов и преподавателей.
В первый день занятий Дэвид подвез Кэролайн до самых ворот. Но его шикарная ярко-красная машина всегда привлекала внимание, чего Кэролайн совсем не хотелось. Она решила, что будет ездить на автобусе или метро, как и все прочие студенты.
