В первый день занятий Дэвид подвез Кэролайн до самых ворот. Но его шикарная ярко-красная машина всегда привлекала внимание, чего Кэролайн совсем не хотелось. Она решила, что будет ездить на автобусе или метро, как и все прочие студенты.
— Завтра я доберусь сама, — заявила она Дэвиду, отстегивая ремень безопасности и стараясь не смотреть на него.
В то утро он надел прекрасно сшитый деловой костюм и выглядел просто потрясающе. Кэролайн в своих простеньких джинсах и обычной студенческой ковбойке смотрелась рядом с ним серой мышью. Но она сама выбрала такой наряд, считая, что студентке подобает выглядеть скромно.
— И как же ты собираешься это сделать? — не без иронии спросил он, ловко подхватив оброненную Кэролайн ручку.
— Доберусь общественным транспортом, как большинство людей в городе, — беспечно ответила она.
— Мне не составит большого труда подвозить тебя к…
— Я не хочу ничем выделяться, Дэвид, — убежденно возразила Кэролайн. — Я желаю быть как все. Это очень важно для меня, если я решила начать новую жизнь и преуспеть в ней.
— Что-то мне подсказывает, что твои планы сбудутся, — Дэвид добродушно улыбнулся.
Конечно, иначе и быть не может! Она твердо решила, что обязательно добьется успеха. Накануне, после сытного ужина, Кэролайн улеглась в кровать и задумалась. Самым странным для нее казалось то, что она совсем не жалела о своем разорении. Да, ее прежняя беззаботная и такая никчемная жизнь кончилась. Можно было считать это настоящей мировой катастрофой. Но Кэролайн отнеслась к этому как к приключению, внезапно давшему ей шанс испытать себя, и поклялась доказать Дэвиду и самой себе, что она не бездельница и не паразитка.
— Ладно, если ты так хочешь, будь по-твоему, — вздохнул Дэвид, по-прежнему продолжая улыбаться.
— Да, я так хочу.
Правда, позднее, стоя на автобусной остановке под проливным дождем с кипой учебников в руках, Кэролайн уже проклинала себя за дурацкую гордость. Как приятно было бы нырнуть в темное нутро машины Дэвида, удобно устроиться на мягком кожаном сиденье! Однако к тому времени, когда она добралась до дому, приняла теплый душ и переоделась, от этих мыслей не осталось и следа.
Согрев себе чай, она устроилась за кухонным столом, на котором стояла пишущая машинка, предусмотрительно купленная Дэвидом для ее ежедневных тренировок. В голове звучали слова преподавателя: «мастерство печатания достигается путем постоянной практики». Она старательно распределила пальцы по клавиатуре. Через час, когда вернулся Дэвид, Кэролайн восседала за машинкой с закрытыми глазами, упорно отрабатывая технику печатания вслепую. Золотистые волосы падали ей на лицо, щекоча лоб и щеки, и она сдувала их.
Заметив рядом с машинкой чашку чая, Дэвид весело улыбнулся.
— А для меня хоть что-нибудь осталось? — задал он вопрос, бросая тонкий кожаный портфель на стул.
— Чайник уже остыл. Сейчас я снова его поставлю.
Она поднялась, чувствуя себя очень уверенно, но почему-то смутилась. А, собственно говоря, почему она так уверена в себе? Вдруг Дэвид только посмеется над ее чрезмерным усердием, считая его одним из капризов избалованной девчонки? Вдруг он думает, что ее прилежания хватит ровно на один вечер, а завтра и колледж, и занятия станут для нее неинтересны? Все эти мысли вихрем кружились в голове Кэролайн, пока она разогревала чайник. Дэвид безмолвно наблюдал за ней. Если он что-то и заметил по ее изменившемуся выражению лица и подрагивающим рукам, то тактично промолчал, ограничившись лаконичной фразой:
— Это было бы неплохо.
Затем он вальяжно развалился в кресле, продолжая с интересом смотреть, как Кэролайн справляется с ролью машинистки. Его внимание раздражало ее, мешая печатать. Она не могла сконцентрироваться, зная, что он следит за каждым ее движением, попивая при этом чай со своим обычным непроницаемым видом. Лишь когда, в очередной раз промахнувшись по клавише, Кэролайн в сердцах стукнула кулаком по столу, Дэвид выражением лица стал напоминать очень сытого и довольного кота.
— Может быть, на сегодня достаточно? — вкрадчиво спросил он. — Совсем необязательно упражняться до утра.
— Но я хочу добиться ритмичности, — упрямо возразила Кэролайн.
— Рад это слышать, но даже такие неугомонные охотницы за ритмичностью должны есть, — заметил Дэвид, взглянув на ручные часы. — К тому же я проголодался. А ты?
— Я тоже, но…
— Что «но»?
— Я помню, — она откинулась на спинку стула, — ты обещал научить меня готовить…
— И что же?
— Знаешь, Дэвид, я с радостью буду учиться…
— Так в чем дело?
— Но после целого дня занятий в колледже я вряд ли смогу быть внимательной ученицей…
— Что ж, ладно, — подхватил он. — Кстати, я тоже скорее всего буду никудышным учителем. Сегодня я весь вымотался. День был не из легких.
Кэролайн пришла в замешательство: ей показалось, что он произнес эту фразу так, будто они… почти… Она смущенно кашлянула.
— Тогда, может быть, ограничимся сандвичами?
— Как ты ловко вывернулась! — Он пожал плечами.
— Но я не умею готовить!
— Пока не умеешь, — уточнил Дэвид и взял с полки толстую книгу. — Но это поможет тебе справиться. Думаю, у тебя все отлично получится. — Широко улыбаясь, он протянул изумленной Кэролайн телефонный справочник. — Ты можешь заказать ужин по телефону с доставкой на дом.
Впервые в жизни Кэролайн появилась какая-то система и порядок. Все школы и лицеи, в которых она училась с раннего детства, относились к разряду так называемых прогрессивных, поощряя своих учеников к самовыражению в любой удобной для детей форме. Для кого-то, возможно, это было благом, но только не для Кэролайн. Ей, по натуре своенравной и капризной, да к тому же еще и сильно избалованной, требовалось умелое и твердое руководство. Сейчас она его получила и, как ни странно, наслаждалась этим. Ей нравилось рано вставать, ездить в колледж в переполненном автобусе. Ее даже не раздражали пробки на узких лондонских улицах. Дорога на метро отняла бы у нее меньше времени, но ей очень нравилось сидеть в верхнем салоне автобуса и жадно смотреть, как просыпается огромный город. Из всех студентов на курсе она стала самой прилежной и старательной. Но ведь именно ей, а не кому-то другому, предстояло так много себе доказать.
Все вечера проходили по одному и тому же сценарию. Кэролайн и Дэвид заказывали ужин на дом, а потом либо играли в какую-нибудь настольную игру, либо смотрели телевизор. Правда, Кэролайн иногда будоражили воспоминания об их первом поцелуе, но она знала, что, захоти Дэвид повторить этот восхитительный миг, это может все испортить. По крайней мере, так внушала себе сама Кэролайн…
