тебе больше спать нужно, — Невзоров подошёл к столу и показал на свои нижние веки. — Уже синяки под глазами, как у твоей подружки.
— Какой подружки?
— А их у тебя уже несколько? — хохотнул Невзоров.
Белый замялся, не зная, что ответить. Напарник похлопал его по плечу и стал подгонять к выходу из аудитории.
— Давай-давай. Я сам заеду в эту булочную, где работала Мчеславская. А ты отдыхай. Но не вздумай слечь! Я с тобой носиться не буду. Могу, вон, Бакуменко дать твой адрес.
— Даже не думай! — воскликнул Белый, выпучив от возмущения глаза. — А отчёты?
— В этот раз я заполню. Всё, давай! Шуруй отсюда, — подтолкнул его Невзоров. — Ешь, спи, отдыхай. Я позвоню, если ты будешь нужен. Пользуйся, пока я добрый. Дальше такого шанса отдохнуть может не быть.
Александр Белый поблагодарил напарника и попрощался с ним. Спустившись по лестнице, он ощутил навалившуюся на него усталость. Белый и правда плохо спал последние дни. Расследование прошлого дела застопорилось, а тут появилось новое, которое выглядело как самоубийство, но могло таким не являться.
Он вышел из университета и остановился, вдыхая прохладный осенний воздух. Плечи были тяжелыми, ноги болели после долгого трудового дня, а мысли лихорадочно крутились в неумелом танце.
Белый хотел бы согласиться с Невзоровым и пойти отдыхать, но нераскрытые дела грузом ответственности висели на нём. Он достал телефон и посмотрел на время.
— Ещё успеваю, — сказал Белый вслух, открывая блокнот и просматривая свои записи. — Время немного взбодриться.
IV
Внутреннее убранство кафе «Цветник» выглядело уютно: тёплый свет ламп освещал деревянные столики, за которыми сидели посетители; на стенах висели горшки с растениями; в зале играла расслабляющая музыка, слышались негромкие разговоры; за большими окнами вырисовывался красивый вид на центральную улицу, окрашивающуюся в оранжевые оттенки. Белый подошёл к стойке и заказал классический капучино с собой. Темноволосый бариста принял заказ и посмотрел на вторую работницу, которая начала готовить кофе.
Молодой следователь достал удостоверение и некоторое время держал её закрытой, ожидая свой напиток. Он прокручивал в голове, как лучше задать вопрос, чтобы не смутить людей вокруг и добиться нужного ему эффекта. Бариста поставил перед ним капучино и уже был готов пожелать доброго дня, как Белый прервал его, раскрыв удостоверение и представившись в полголоса.
— Могу я занять несколько минут вашего времени?
Баристы переглянулись. Девушка за спиной темноволосого парня приблизилась к Белому и взглянула на имя следователя в документе.
— Что вас интересует? — поинтересовался бариста-парень.
— Кто из вас работал утром десятого сентября?
— Мы оба.
— Ранним утром, — уточнил Белый. — К вам в тот день заходила эта девушка.
Он убрал документ и открыл на телефоне фото Светланы Мчеславской, показав баристам. Парень задумчиво потёр подбородок, а светловолосая девушка в фартуке щелкнула пальцами.
— Это же Света, — сказала она, указывая пальцем на фотографию. — Ты не узнал? Она всегда по утрам покупает капучино и круассан. Только в последние дни её не видно…
— В тот день она вела себя как-то необычно?
— Да нет, — ответила девушка и переглянулась с коллегой. — Вроде ничего. Хотя постойте… Она обычно оставляет чаевые. Не знаю почему, сама же студентка, насколько я знаю, но немного на подносе оставляет, когда уходит. А в тот раз убежала, оставив кофе и пустую тарелку на столе.
— Она ещё в тот день книгу читала, — сказал парень-бариста.
— Вы помните, что за книгу? — Белый открыл в телефоне блокнот, готовый записывать.
— В чёрной обложке, — ответила за него девушка-бариста. — Я название не помню. А это так важно?
— Возможно. В тот день вы видели кого-то подозрительного?
— Нет, всё было как обычно, — сказал парень-бариста и переглянулся с девушкой. — Правда ведь?
— Ну, ты в тот день опоздал, — со смехом напомнила она. — Но вообще-то я помню интересную парочку.
— Парочку? — Александр Белый насторожился.
— Пожилую пару французов. Ну, один из них говорил на русском с сильным акцентом, он делал заказ, а женщина говорила на другом языке. Вроде это был французский. Мерси — это же оттуда, да?
— А, я вспомнил! Да, были такие, — подтвердил парень.
— Как они выглядели?
— Оба в возрасте. Седые. Он невысокий, — девушка показала рукой примерный рост чуть выше её собственного, — с прямой спиной. В костюме. Женщина с заколкой в волосах.
— И у них собака была, — сказал парень.
— Точно, маленькая такая, волосатая, с выпученными глазами.
— У вас в кафе есть видеонаблюдение?
— Нет. Кафе совсем маленькое, поэтому нет. Это плохо, наверное?
— Это немного осложнит работу, — ответил Белый, записывая услышанное в блокнот.
Он добавил последнее «Попросить Антона узнать про французов» и взял со стойки капучино. Парень-бариста попытался заглянуть в его телефон, но тут же отвернул голову, поймав взгляд молодого следователя.
— Это всё? Больше ничего необычного?
— Да, это всё, — ответила девушка.
— Ранее вы сказали, что она убежала. Светлана выглядела взволнованной или растерянной?
— Не знаю, не заметила такого, — мотнула головой девушка и посмотрела на коллегу, который неопределенно пожал плечами.
— Я оставлю вам свои контакты, — Белый достал из кармана визитку и положил на стойку. — Если вспомните что-то ещё, напишите или позвоните мне.
— А что случилось?
— К сожалению, Светлана больше не зайдет за кофе и не оставит чаевые, — сказал Белый и покосился на свой стаканчик с кофе. — Я выясняю обстоятельства её смерти.
V
Раннее утро, как и прошедшая ночь, оказалось щедрым на облака. Дождь уже стих, однако редкие капли всё ещё падали на землю, разбиваясь об асфальт. Воздух был спёртым и влажным. Туман, уже начавший рассеиваться, скрывал от взгляда прохожих тёмный силуэт. Хотя в такую рань встретить кого-либо на своём пути было сложно. И человек, шедший по дороге в этот момент, был рад своему одиночеству.
Высокие светло-жёлтые стены с белыми колоннами величественно возвышались справа, в то время как верхушки ещё зелёных деревьев выглядывали из-за ограждений парка. Пасмурное серое небо словно строгий родитель нависало над городом с немым упреком. Что оно хотело донести до жителей этого города? Что они невнимательны к другим? Что слишком эгоистичны и поверхностны?
Оно так тянулось к земле призрачным шлейфом тумана, словно готовое само схватить человека, посмевшего посчитать себя богом в человеческом обличье, имеющим право на суд. На суд над
