23 июня 1915
Слепнево
Нет, царевич, я не та…
Нет, царевич, я не та,Кем меня ты видеть хочешь,И давно мои устаНе целуют, а пророчат.
Не подумай, что в бредуИ замучена тоскою,Громко кличу я беду:Ремесло мое такое.
А умею научить,Чтоб нежданное случилось,Как навеки приручитьТу, что мельком полюбилась.
Славы хочешь? – у меняПопроси тогда совета,Только это – западня,Где ни радости, ни света.
Ну, теперь иди домойДа забудь про нашу встречу,А за грех твой, милый мой,Я пред Господом отвечу.
10 июля 1915
Слепнево
Не хулил меня, не славил…
Не хулил меня, не славил,Как друзья и как враги.Только душу мне оставилИ сказал: побереги.
И одно меня тревожит:Если он теперь умрет,Ведь ко мне Архангел БожийЗа душой его придет.
Как тогда ее я спрячу,Как от Бога утаю?Та, что так поет и плачет,Быть должна в Его раю.
12 июля 1915
Слепнево
Зачем притворяешься ты…
Зачем притворяешься тыТо ветром, то камнем, то птицей?Зачем улыбаешься тыМне с неба внезапной зарницей?
Не мучь меня больше, не тронь!Пусти меня к вещим заботам…Шатается пьяный огоньПо высохшим серым болотам.
И Муза в дырявом платкеПротяжно поет и уныло.В жестокой и юной тоскеЕе чудотворная сила.
Июль 1915
Слепнево
Я не знаю, ты жив или умер…
Я не знаю, ты жив или умер, —На земле тебя можно искатьИли только в вечерней думеПо усопшем светло горевать.
Все тебе: и молитва дневная,И бессонницы млеющий жар,И стихов моих белая стая,И очей моих синий пожар.
Мне никто сокровенней не был,Так меня никто не томил,Даже тот, кто на муку предал,Даже тот, кто ласкал и забыл.
Июль 1915
Слепнево
Как невеста, получаю…
Н. В. Недоброво
Как невеста, получаюКаждый вечер по письму,Поздно ночью отвечаюДругу моему:
«Я гощу у смерти белойПо дороге в тьму.Зла, мой ласковый, не делайВ мире никому».
И стоит звезда большаяМежду двух стволов,Так спокойно обещаяИсполненье снов.
Октябрь 1915
А. Н. Бенуа. «Павловск». Карандаш, акварель, белила.
Все мне видится Павловск холмистый…
Н. В. Н.
Все мне видится Павловск холмистый,Круглый луг, неживая вода,Самый томный и самый тенистый,Ведь его не забыть никогда.
Как в ворота чугунные въедешь,Тронет тело блаженная дрожь,Не живешь, а ликуешь и бредишьИль совсем по-иному живешь.
Поздней осенью, свежий и колкий,Бродит ветер, безлюдию рад.В белом инее черные елкиНа подтаявшем снеге стоят.
И, исполненный жгучего бреда,Милый голос как песня звучит,И на медном плече КифаредаКрасногрудая птичка сидит.
Осень 1915
Муза ушла по дороге…
Муза ушла по дороге,Осенней, узкой, крутой,И были смуглые ногиОбрызганы крупной росой.
Я долго ее просилаЗимы со мной подождать,Но сказала: «Ведь здесь могила,Как ты можешь еще дышать?»
Я голубку ей дать хотела,Ту, что всех в голубятне белей,Но птица сама полетелаЗа стройной гостьей моей.
Я, глядя ей вслед, молчала,Я любила ее одну,А в небе заря стояла,Как ворота в ее страну.
15 декабря 1915
Горят твои ладони…
«Горят твои ладони,В ушах пасхальный звон,Ты, как святой Антоний,Виденьем искушен».
«Зачем во дни святыеВорвался день один,Как волосы густыеБезумных Магдалин».
«Так любят только дети,И то лишь первый раз».– «Сильней всего на светеЛучи спокойных глаз».
«То дьявольские сети,Нечистая тоска».– «Белей всего на светеБыла ее рука».
1915
Царское Село
Будешь жить, не зная лиха…
Будешь жить, не зная лиха,Править и судить.Со своей подругой тихойСыновей растить.
И во всем тебе удача,Ото всех почет,Ты не знай, что я от плачаДням теряю счет.
Много нас таких бездомных,Сила наша в том,Что для нас, слепых и темных,Светел Божий дом,
И для нас, склоненных долу,Алтари горят,Наши к Божьему престолуГолоса летят.
1915
Ты мне не обещан ни жизнью, ни Богом…
Ты мне не обещан ни жизнью, ни Богом,Ни даже предчувствием тайным моим.Зачем же в ночи перед темным порогомТы медлишь, как будто счастьем томим?Не выйду, не крикну: «О, будь единым,До смертного часа будь со мной!»Я только голосом лебединымГоворю с неправедною луной.
1915
Словно ангел, возмутивший воду…
Словно ангел, возмутивший воду,Ты взглянул тогда в мое лицо,Возвратил и силу, и свободу,А на память чуда взял кольцо.Мой румянец жаркий и недужныйСтерла богомольная печаль.Памятным мне будет месяц вьюжный,Северный встревоженный февраль.
Февраль 1916
Царское Село
Я окошка не завесила…
Я окошка не завесила,Прямо в горницу гляди.Оттого мне нынче весело,Что не можешь ты уйти.Называй же беззаконницей,Надо мной глумись со зла:Я была твоей бессонницей,Я тоской твоей была.
5 марта 1916
Я знаю, ты моя награда…
Я знаю, ты моя награда
За годы боли и труда,
За то, что я земным отрадам
Не предавалась никогда,
За то, что я не говорила
Возлюбленному: «Ты любим»,
За то, что всем я все простила.
Ты будешь Ангелом моим.
28 апреля 1916
Царское Село
Первый луч – благословенье Бога…
Первый луч – благословенье Бога —По лицу любимому скользнул,И дремавший побледнел немного,Но еще покойнее уснул.
Верно, поцелуем показаласьТеплота небесного луча…Так давно губами я касаласьМилых губ и смуглого плеча…
А теперь, усопших бестелесней,В неутешном странствии моем,Я к нему влетаю только песнейИ ласкаюсь утренним лучом.
14 мая 1916
Эта встреча никем не воспета…
Эта встреча никем не воспета,И без песен печаль улеглась.Наступило прохладное лето,Словно новая жизнь началась.
Сводом каменным кажется небо,Уязвленное желтым огнем,И нужнее насущного хлебаМне единое слово о нем.
Ты, росой окропляющий травы,Вестью душу мою оживи, —Не для страсти, не для забавы,Для великой земной любви.
17 мая 1916
Слепнево
Майский снег
Пс. 6, ст. 7.
Прозрачная ложится пеленаНа свежий дерн и незаметно тает.Жестокая, студеная веснаНалившиеся почки убивает.
И ранней смерти так ужасен вид,Что не могу на Божий мир глядеть я.Во мне печаль, которой царь ДавидПо-царски одарил тысячелетья.
18 мая 1916
Слепнево
Бессмертник сух и розов. Облака…
Бессмертник сух и розов. ОблакаНа свежем небе вылеплены грубо.Единственного в этом парке дубаЛиства еще бесцветна и тонка.
Лучи зари до полночи горят.Как хорошо в моем затворе тесном!О самом нежном, о всегда чудесномСо мной сегодня птицы говорят.
Я счастлива. Но мне всего милейЛесная и пологая дорога,Убогий мост, скривившийся немного,И то, что ждать осталось мало дней.
20 мая 1916
Слепнево
Они летят, они еще в дороге…
М. Лозинскому [23]
Они летят, они еще в дороге,Слова освобожденья и любви,А я уже в предпесенной тревоге,И холоднее льда уста мои.
Но скоро там, где дикие березы,Прильнувши к окнам, сухо шелестят, —Венцом червонным заплетутся розыИ голоса незримых прозвучат.
А дальше – свет невыносимо щедрый,Как красное горячее вино…Уже душистым, раскаленным ветромСознание мое опалено.
22 мая 1916
