То была эпоха всеобщего энтузиазма! О чем пели певцы в древних песнях? Что было предметом старинных сказаний? Не то ли, как Зигфрид убил ядовитого дракона, как Дитрих умертвил великана, как Гаген раздавил язычников-гуннов? О чем говорили земледелец у пылающего очага, ремесленник в своей мастерской? Не о том ли, как удалым военным подвигом можно достать несметные богатства, золотые клады?
Теперь же Сам Бог, вещал папа, вместо покаяния и истинно христианских подвигов, звал будто бы на бой, Сам Великий Царь небесный требовал трудов, которые более всего по сердцу германцам, – требовал сильных ударов, земного геройства и битв, и сердца народов радостно забились от восхищения, от восторга. Это был непреодолимый зов для многих тысяч людей. Воинственное одушевление, подобно молнии, разом охватило целые нации.
Мало смущались тем, что христианство неминуемо должно было принять языческий характер, когда христианский Бог, в глазах западных христиан, сделался богом брани, как некогда языческий бог германцев… Не было недостатка в разного рода знамениях, указывавших будто бы на небесное призвание.
На небе видели кометы; с востока и запада подымались огненные облака и сражались между собой; целые полчища двигались в небесных высях; во тьме ночной носились пылающие факелы и освещали легионы рыцарей, сражавшихся в воздухе, на севере блестело сияние; огромный меч подымался от земли до неба; на площадях и улицах городов, в деревнях под сенью ветвистых дубов и лип являлись люди и указывали на знак креста, будто бы чудесно запечатлевшийся у них на лбу или на платье.
А клирики спешили воспользоваться возбуждением народных масс, раздавали и освящали мечи, посохи и сумки пилигримов, папы спешили возвестить отпущение грехов всем, возложившим на себя крест…
Правда, первоначально крестоносцы направились против неверных – против арабов и турок с целью освобождения Святой земли и Иерусалима. Этой цели они не достигли. Святая земля и Иерусалим, лишь ненадолго освобожденные от ига неверных, скоро обратно были завоеваны турками. В сущности, движение крестоносцев направлялось против православного Востока.
Восточные христиане скоро почувствовали, что власть латинян для них несравненно более тягостна, чем иго турецкое. Распространяя свою власть в православных странах Востока, крестоносцы старались всюду утвердить владычество папы и прибегали к кровавым мерам там, где встречали сопротивление. Достаточно припомнить, как, например, на острове Кипр латинский клир жег на кострах и распинал на крестах православных христиан и особенно священников, не хотевших подчиниться папе.
Утвердив власть папы в Сирии и Палестине, крестоносцы наконец в самом начале XIII ст. покорили и тогдашнюю Византию. Ужасны были неистовства латинян при взятии в 1204 г. Константинополя! Православных греков избивали беспощадно, не разбирая ни звания, ни пола, ни возраста.
Благородные женщины, монахини, девы подвергались бесчестью. Имущество граждан было разграблено. В храмах разыгрывались неистовые оргии. В Софийском соборе крестоносцы пировали и кощунствовали с распутными женщинами, пили вино из священных сосудов, плясали в священных одеждах, ругались над святыми тайнами.
Великие святыни Царьграда и мощи святых были отправлены в Рим в дар папе или западным государям. Не было пощады и памятникам наук и искусств; дорогие рукописи, книги, художественные произведения подверглись порче и уничтожению. Таково было первое проявление открытой братоубийственной вражды Запада к Востоку!
Между тем папа, внешне порицая крестоносцев за совершенные ими неистовства, в то же время внутренне радовался, что Бог руками верных чад его смирил упрямство греков и привел их в послушание апостольскому престолу. Латинские епископы по строгому наказу из Рима должны были немедленно занять греческие церкви и водворить всюду латинские обряды…
За покорением Византии та же участь готовилась и нашему отечеству. Здесь на помощь папе кроме инстинктов хищничества и религиозного фанатизма присоединилась вековая племенная вражда германского племени к славянскому. Эта вражда – одно из тех всемирно-исторических явлений, начало которых мало доступно историческому исследованию, скрываясь в глубоком мраке доисторических времен.
Из седой старины доносятся до нас отголоски борьбы и утеснения славянских племен германцами. С IX в., со времен Карла Великого, как сказано выше, мы наблюдаем уже непрерывное многовековое преследование славян германцами, которые теснят их к востоку, неуклонно двигаясь за ними и порабощая их.
Прежде всего подпали игу великой франкской монархии иллирийские славяне, обитатели восточных склонов Альп и северного адриатического побережья. С ожесточенным упорством в течение целого ряда веков идет борьба на севере, по берегам Балтийского моря. Зато эта борьба и оканчивается не только подчинением игу германцев, но полным истреблением и онемечением многочисленных славянских племен – полабских и поморских.
В средине некоторое время мужественно отстаивает независимость славянства Святополк Моравский и проницательно противопоставляет вооруженному латинству духовное оружие, которое приносится ему славянскими первоучителями из православной Византии. Немцы призывают мадьяр и при помощи их сокрушают могущество славянского государя.
Чехи за своими горами успешнее защищаются от напора немцев, но в конце концов и они подчиняются Германской империи и латинству. Поляки без борьбы принимают католицизм и являются слепым орудием в руках пап. Таким образом, на всем обширном пространстве от Адриатики до берегов Балтийского моря разгорелась борьба германского к славянского миров, православия и латинства.
В начале XIII в. эта борьба принимает особенно решительный характер. Никогда папство не было более могущественно, никогда не располагало более грозными и более сосредоточенными средствами. Папой был в то время знаменитый Иннокентий III. Распоряжаясь по своему произволу царскими венцами почти во всей Европе, он с полным правом мог считать себя верховным владыкой Запада.
Утвердив после падения Константинополя свою власть на православном Востоке, он мог надеяться, что теперь Самария, как они называли всю Греческую церковь, обратится к Господу, то есть подчинится папе, и имя Господне будет призываться одинаково в Дане и Вефиле, то есть на Востоке и Западе.
В самый год взятия и разграбления Константинополя латинянами Иннокентий спешит отправить в Россию посольство к знаменитейшему из тогдашних русских князей Роману Галицкому, причем в награду за вероотступничество предлагает ему королевский венец и материальную помощь против врагов. Посольство это не имело никакого успеха. Через три года, все еще обольщенный сокрушением православной Византии, папа отправляет новое торжественное посольство ко всем русским архипастырям, клиру и народу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
